Книга Двухголовый всадник, страница 110 – Наталья Звягинцева

Сзади раздался вскрик, и все присутствующие, кроме самого графа, Василия и полковника Смолового, обернулись на побелевшую барыню. Она в бессилии облокотилась на стол и пыталась что-то сказать в своё оправдание, да ничего не выходило.

Наконец-то наглое выражение лица, что всегда сопутствовало Филимону Пантелеевичу, исчезло, уступив место испугу. Подталкиваемый в спину Громовым, Уткин взялся за лучину и застыл.

— Ну тяни же ты, негодник, – рявкнул на него Смоловой, – не до ночи же нам здесь с тобой разбираться. Тьфу ты, я и сам в эту мистерию начинаю верить.

Рука Уткина задрожала, но всё же потянула лучину вверх, являя её во всей длине.

— Но как это? – нервно воскликнул Громов. – Николай Алексеевич, как же так? Ведь я думал… Пуговица на капустной грядке, конские следы…

Вислотский в ответ пожал плечами и, вынув из кармана что-то круглое и блестящее, продемонстрировал Василию.

— Там была вовсе не пуговица, а вот этот монокль. Мишель по моей просьбе провёл настоящие раскопки и обнаружил сей предмет. Если не ошибаюсь, Лидия Ивановна, это монокль вашего мужа.

Оставив дрожащего Уткина и Громова, что пребывал в полной растерянности, граф заковылял на другую сторону террасы, обогнул стол и оказался прямо напротив Власовой. Продемонстрировал ей на раскрытой ладони сияющий в золотой оправе монокль и получил в ответ лёгкое движение головы.

— Это подтверждает, что Власов был на том месте, где впоследствии была найдена его фальшивая голова, – сухо сказал граф. – И это отличная улика, снимающая все подозрения с Филимона Пантелеевича. Спасибо, Мишель. Настасья же тогда на огороде увидела круглый блестящий на солнце предмет, вот и выдала его за самое очевидное, что ей в голову пришло. Приняла его за нарядную пуговицу. И жилет господина Уткина так некстати оказался после починки. У нижней пуговицы петля отломилась, – из другого кармана граф достал одну из сломанных пуговиц, что нашёл в своей комнате. – А то, что господин Уткин первым явился на крик служанки, и то, что отводил сказочника в сарай, так это входит в его обязанности. С раннего утра он уж на коне с объездом имения. Вот и оказался на огороде, чтобы выяснить, что там приключилось. А Прокопия ему сама хозяйка поручила отвести под замок.

На середину террасы с важным видом выступил Илья Наумович Смоловой. Оправив мундир, полковник обратился к Вислотскому:

— Эко мы с вами, Николай Алексеевич, в этом деле схожие оказались. Теперь не буду скрывать, я ещё в самом начале разгадал эту вашу игру с лучинками и ни на минуту не поверил в ваши сверхъестественные способности. – Смоловой повернул голову и уставился на последнего не тянувшего жребий Старецкого кровожадным взглядом. – Это ведь и мой главный подозреваемый. И, если позволите, я расскажу, как всё дело было.

Граф Вислотский кивнул полковнику, давая понять, что он совершенно не против и готов выслушать его историю. В подтверждение этому он опустился на ближайший свободный стул. Последнюю же лучину граф так и оставил зажатой в своём кулаке.

Приосанившись, Смоловой готовился произнести свою обличительную речь. Иван Аркадьевич Старецкий, словно затравленный заяц, вжался в свой стул и стрелял глазами то на грозного полковника, то на до неприличия равнодушного графа, то на Костю и Любу, как бы прося поддержки. Молодые попытались сказать что-то в защиту старика, но были грубо прерваны полицейским.