Книга Двухголовый всадник, страница 115 – Наталья Звягинцева

Путы, выброшенные из конца трости, оплели ноги верзилы, тем самым воспрепятствовав его погоне за Агриппиной. Но в трости был ещё один секрет: в ней прятался небольшой острый нож, не такой, как в белой тросточке, но всё же способный нанести серьёзные раны. Соскочив с коня на землю и не чувствуя боли от того волнения и азарта, что его охватили, Николай Алексеевич бросился к Власову и прижал его к валуну. Стал ожидать подмоги.

— Благодарю вас покорно, ваше сиятельство. – Мелодичный голос проник в самое сердце, Вислотский обернулся и встретился с серыми, словно предгрозовое небо, глазами Агриппины, – вы появились как нельзя вовремя. Я вам этого не забуду. Но и вы помните, что обещали мне исполнить моё желание.

И если бы не появившийся в этот момент Громов, заставивший графа вернуться в действительность, неизвестно, чем бы всё это закончилось. Зато теперь Вислотский знал точно, кто эта девушка, выдающая себя за разбойницу Агриппину. Он вспомнил её и не сомневался, что она узнала его. Когда же граф вновь обернулся и хотел назвать Агриппину по имени, той нигде не было видно.

Из-за валуна появился Смоловой, и всё пошло своим чередом.

— А вот наваристого петушиного бульончика, – в дверь комнаты графа просунулась голова служанки в платочке, – барыня велела снести-с, пока горяченький. Кушайте на здоровье, барин.

Установив поднос с тарелкой, от которой валил белый пар, на столик подле кровати графа, девка раскланялась и шмыгнула за дверь.

— И то верно, Николай Алексеевич, – заговорил Громов, – вам сейчас силы бы подкрепить горяченьким.

Невидящими глазами Вислотский уставился на похлёбку. Вот, значит, какой конец настиг задиристого приятеля графа, а как он славно разделался накануне с тем котом.

— Убери с глаз долой эту пакость, – выдавил из себя граф, – я не голоден.

— Да как же это, – запричитал Василий, сам того не замечая, слово в слово повторяя то, что в подобном случае сказала бы Глафира Андреевна. – На вас лица нет, всё хуже и хуже вам становится. Может, доктора позвать?

— Нет, думаю, надобно домой нам собираться. Погостили, пора и честь знать, – вяло ответил Николай Алексеевич и с болезненной судорогой, перекосившей его лицо, отвернулся от тарелки с бульоном.

— Не вздумайте даже об этом помышлять. Ещё не хватало сейчас в коляске по дорогам трястись. Вам-то в таком состоянии покой нужен. А вот окошко можно прикрыть, сквозняк вам сейчас вреден, – продолжал занудствовать Громов.

Сделав пару шагов, он очутился у распахнутого окна и хотел было уже затворить створки, как на подоконник прямо из сада залетело что-то невообразимо растрёпанное и неприглядное.

— Ух ты ж, чёрт окаянный, – выругался Громов, – эко тебя нечистая принесла, а ну давай, проваливай обратно.

Ничуть не испугавшись, петух наклонил свою облезлую голову набок и уставился на Василия крошечным глазом. Обрубок гребня при этом свалился на сторону, сделав птицу похожей на разбойника. А потом, разведя в стороны крылья и выпятив пёструю грудку, петушок так отчаянно заорал, что Громов не решился вступать с ним в бой. Прокричавшись, птица важно развернулась, дёрнула наполовину выщипанным хвостом и легко спорхнула под окно на землю, принялась что-то клевать.

За спиной Громова послышался лёгкий стук ложки о миску. На кровати, свесив ноги на пол, сидел Николай Алексеевич и с аппетитом уплетал куриный бульон.