Книга Двухголовый всадник, страница 103 – Наталья Звягинцева

— Пожалуй, Филимон Пантелеевич самый удобный и самый очевидный преступник. Во всяком случае, у него были все возможности совершить преступление и прикончить сказочника. Именно Уткин повёл его в сарай и именно Уткин носил с собой ключ от этого сарая.

— Но какое это имеет отношение к смерти Власова? – удивлённо спросил Громов.

— Я не знаю, – пожал плечами граф, – да только Настасья, что нашла фальшивую голову в капусте, увидела на земле возле этой самой грядки блестящую пуговицу, вот такую.

Вислотский продемонстрировал на раскрытой ладони сияющую медную пуговку. Громов охнул.

— Такие в точности на жилете управляющего. Но они все на месте, иначе я бы обратил на это внимание, – нахмурился Громов.

— Так, да не так. Самая нижняя пуговица новее остальных. Сияет ярче. А значит, её недавно заменили на новую. Ведь если бы решили пуговицы начистить, то начистили бы все, а не только нижнюю. Вот и получается, что Уткин побывал на огороде примерно в то время, когда там прятали муляж головы. И последнее: на крики Настасьи, когда она голову ту обнаружила, первым явился именно Уткин.

— И явился он на коне, – серьёзно вставил Василий. – И сделал он это, чтоб затоптать следы барского коня, на котором он труп хозяина вывез в лес. Вот так всё и получилось. Картина нарисовалась яснее ясного.

От настигшего его открытия Василий не смог устоять на месте и зашагал по тесной комнате графа.

— Ах, как всё теперь складно получается, – бормотал он себе под нос, – вот, значит, что за медведя нам предстоит завалить. А сказочник наверняка что-то видел или слышал, вот Уткин с ним и решил разделаться, пока Лидия Ивановна старику допрос не устроила. И как же придумал его схоронить в навозе. Ведь кабы не Саид с его чутьём и пониманием языка лошадиного, старика вовек бы не нашли.

Разгорячённый порозовевший Василий поклонился графу и отправился к себе чистить пистолеты.

Николай Алексеевич сел в кресло, удобно устроил больную ногу и погрузился в размышление. Сначала оно представлялось неоформленной субстанцией, в которой присутствовал образ монументальной Полины Гаевны, что строго грозила ему пальцем. Николай – значит победитель народов, ибо не может он проигрывать в своих битвах и схватках. А затем перед мысленным взором вспыли две слишком знакомые и невероятно противные физиономии. Причём имена этих физиономий были одинаковыми.

Вот как так бывает, размышлял про себя граф, люди разные, всё разное: возраст, манеры, разговоры и ужимки – ничего общего, а вот имя одно и то же. Илья. Илья Наумович и Илья Адамович, невозможно представить двух более непохожих друг на друга людей, но вот чувства, что вызывали они в Николае Алексеевиче одним своим существованием на свете, оказались одинаковыми.

Возможно, всё-таки права госпожа Казимова и имя даёт свой отпечаток на личность. И как после таких рассуждений с этим спорить? Хотя оба Ильи и зовутся одинаково, но цели в жизни преследуют разные. Один – преступник без чести и совести, другой – таких вот, как первый, преступников изловить старается.

Размышляя подобным образом, Вислотский сам не заметил, как погрузился в беспокойный сон.

— А что это за история с серебряными приборами? – Голос Громова вырвал Николая Алексеевича из забытья.

Открыв глаза и приподнявшись в кресле, граф увидел в руках адъютанта письмо княгини Рагозиной и вздохнул. В самом конце Анна Павловна сделала небольшую приписочку, которую граф не счёл нужным довести до сведения Василия. В приписке этой значилось: