Книга Пан Станислав. Атаман, страница 73 – Максим Мацель

— А ты молодец, шляхтич! – Репнин хлопнул ладонью по плечу Стаса. – Ей-богу, молодец! Слова про чушку чугунную назад забираю. Давай-ка, излагай детали…

— Эй, инженер! Ты тут? – В приоткрытой двери возникла лобастая, как у сома, голова Буды. – Тут, вижу. – Буда бесцеремонно ввалился в кабинет. Следом, как пришибленный, втиснулся Игнат, которого здоровяк просто отодвинул в сторону, словно не заметив. – Ну и ухарь ты, поляк! Ловко атамана объегорил. – Буда грохнул смехом.

— Буда! – Стас вскочил, искренне обрадованный этому беспардонному вторжению.

— Кому ж еще быть? Как жизнь семейственная, инженер? Аль тебя теперь только Вашим Высокородием величать и шапку за версту ломать?

Репнин, которого прервали на полуслове, сидел с открытым ртом. Вид статского советника Тайной экспедиции обычно вызывал у людей желание слиться со стеной, но на Буду этот магический эффект не действовал. Наконец советник обрел дар речи и грозно зарычал:

— Ты еще что за гусь? Почему без доклада? А ну, пошел вон, пока я из тебя лапти не сплел!

Буда с ленивым любопытством окинул Репнина взглядом и, начисто игнорируя угрозу, обратился к Стасу:

— Станислав, а энто чего за командир у тебя в углу раскудахтался? Громкий больно, аж в ушах свербит.

— Это господин Репнин. Мой начальник. – Стас прикусил губу, чтобы не засмеяться. – Советник Тайной экспедиции из самого Петербурга.

— Ишь ты! Тайная экспедиция… – Буда с деланым почтением кивнул Репнину, который от такой наглости начал багроветь. – Доброго здоровьечка, господин целый генерал. Оплошка вышла, не признал.

— Да я тебя на каторгу… – выдохнул Репнин.

— Не серчай, советник. Прощенья прошу покорно. А грозить мне – только зря слюну тратить, я от злыдней и не такое каждый божий день слышу. Привык уже, как собака к репьям. – Буда окончательно потерял интерес к начальству и подошел к столу, где Стас второй день мучительно восстанавливал по памяти карту, которую так неосмотрительно отдал покойному Миллеру. – А ты, Станислав, всё над волоком своим корпишь? Пыхтишь, как каша в чугунке. Я так понял, ты всё ж по другому делу в наши края приехал. – Буда бесцеремонно взял карандаш и, не спрашивая разрешения, уверенно провел ровную черту через набросок, соединяя разрозненные точки.

— Не было там такой линии, – качнул головой Стас.

— Было, не было… мне почем знать? – Буда хмыкнул. – Я тебе нарисовал, как оно в жизни стоит. Что я, Царицынской линии не знаю? Я ее подошвами измерил вдоль и поперек.

— Чего? – Репнин мгновенно забыл про ссору и подлетел к столу. – Какой еще линии?

— Известно какой. Вот то – Осокорская крепостца. Только ты, инженер, речку Сакарку забыл, она тут под боком вьется. – Буда ловко добавил извилистую змейку. – Теперь порядок. Совсем малютка застава. Три пушки, из которых две только ворон пугать годны, да команда – раз-два и обчелся. А вот это – Грачевская крепость. Ее звездочкой рисовать надобно. У ней пять уголков в разные стороны лучами смотрят, как у ордена на груди.

— Точно! – Стас ударил кулаком по ладони. – У Анжели она и была звездой помечена, а я всё гадал – что за знак?

— А то! – Буда вошел в азарт. – Эта крепость не чета Осокорской. Там раньше тринадцать орудий в амбразуры скалились при полутысячном войске. А этот раскат, – Буда жирно перечеркнул одну из точек Стаса, – можешь вымарать. Позапрошлой весной сгорел дотла, одни угли. Ничего там доброго не было, такая же берлога, как Князевское зимовье. Караульный сарай для трех калек. А многих раскатов у тебя и вовсе не хватает.