Книга Пан Станислав. Атаман, страница 29 – Максим Мацель

— Дело тогда в публику вышло. За Анжели принц Роган заступался, помилование в Париже вымаливал. В итоге летом семьдесят четвертого выслали мерзавца из России вместе с сыном. С тех пор – ни слуху ни духу.

— А теперь слушай. – Макаров пододвинул закрытую папку. – Пять лет назад наш человек в Генуе перехватил секретный план гражданской войны, сочиненный этим Анжели. Он предлагал Конвенту проникнуть в Россию и поднять восстание на манер пугачёвского. Анжели злобу на нас имеет лютую. Старый долг за Тайную экспедицию. По свежим каналам удалось вызнать: тогда же Анжели исчез из Европы и, вероятнее всего, тайно вернулся в Россию. Надобно тебе его найти и планы его пресечь. Хватит этой канители двадцатилетней давности.

— Анжели сволочь изрядная, – согласился Репнин. – На многое способен. Бунт – как раз по его части работа. У тебя таких, как он, небось, по дюжине за год проходит.

— Тут ты прав, Михаил Иванович. Этого добра полны закрома. Эта вся канитель еще с Людовика XV пошла. Он своему послу в Петербург писал: «Все, что может ввергнуть Россию в хаос и заставить вновь погрузиться во тьму, отвечает моим интересам». С тех пор весь его «Королевский секрет»^[23] только в нашу сторону и гребет.

— Пять лет, говоришь? Где ж его искать? – Репнин всплеснул руками. – Он, мыслю, под чужим именем живет, а я облик его за четверть века подзабыл. Из примет помню только, что спину ему у нас в Экспедиции знатно исполосовали. Но не будешь же с каждого встречного рубаху рвать. Может, есть какие сведения про его вид в последние годы?

— Нет.

— Хорошенькое дельце. Принеси то, не знаю что. Он, может, и не в Петербурге уже.

— И я о том же. Поди туда, не знаю куда.

— Лучше и не скажешь, – вздохнул Репнин. – Эдакую возню только шляхтичу нашему впору поручать. Его закинешь в самую середку омута, а к нему всякая нечисть сама липнет, как пиявки. Только пропал наш Станислав. Уж скоро год как от него ни слова, ни полслова. Вот же сукин сын! Так и знал, что все этим кончится. Хоть ты на цепь его сади. Даже не знаю, жив ли он. Может, и сгинул там на Дону? До атамана он в срок так и не доехал. А после уж и сам Иловайский преставился.

— Не горячись, Михаил Иванович. Побереги силы. Давай лучше подумаем, с какого боку поиски Анжели начать.

— Прежде всего стоит тех французишек, что от гильотины деру дали и коих с распростертыми объятиями наш император принимал, прошерстить. Они по большей части в столице. Может, и нападем на след. Только сомневаюсь я. Такой тертый калач следов не оставляет.

— Попробовать стоит. Лишним не будет. Один в поле не воин. Должен же он через кого-то сведения передавать. Однако если он покинул Петербург, куда, как мыслишь, скорее всего, направился?

— Лучшее место воду мутить – наши южные владения: Крым, калмыцкие степи и земли Войска Донского.

— И я так думаю. Пора тебе подыскать надежного человека, чтобы по этим территориям прокатился. Может, даже и не одного. Время не терпит. Заодно и Станислава твоего разыщут или то, что от него осталось. Не ровен час, император про него поинтересуется, а мне и ответить нечего. Как-никак, статский советник^[24] Тайной экспедиции пропал.

— Хоть ты мне про это не напоминай, Александр Семёнович. Чтоб такой чин выслужить, иные до старости землю роют, а этому сукину сыну шляхтичу император такой подарок с царского плеча кинул. Весь порядок попрал.