Книга Пан Станислав. Атаман, страница 26 – Максим Мацель

— Успокойся, Игнат. Довольно! Надоело про ваш дух донской слушать. Нет его. Может, и был когда, да весь вычах. Сейчас здесь неволей смердит. Я сам три года в цепях рабом на галере провел. Мне этот дух не в диковинку.

— Ду-у-рак ты, ваше благородие. Так и не понял ты Дона. Ну ничего, дай-то Бог время. – Игнат отступил на шаг, махнув рукой. – Воля ваша. Только ты, Станислав, на нее все казенные деньги спустил. Что советник скажет, как прознает? Снова в острог упечет, только в этот раз за растрату казны. Уж в который раз, я и счету потерял.

— Деньги я ему верну. В Петербурге.

— А сейчас на какие жить будем? Иль по миру мне с Прошкой подаваться? А до Петербурга с твоей, Станислав, удачей нам добраться и вовсе не судьба. Тебя, ваше благородие, что емшан^[20], ветер по степи гоняет. Не пойми в какую щель следующий раз загонит. И нас с Прошкой в придачу.

— Иди спать, Игнат. Завтра в город за бумагами поедем.

— Я-то уйду. А дело кто делать будет? Сам же сказал, что не для забав приехали, а девку на забаву купил. Про Чеботарёва уж позабыл? Как человека нужного искать будем? Ты теперь как бельмо на глазу во всем Урюпе. Каждая собака пальцем тыкать будет. По-тихому уже ничего не сладим. Если и есть тот человек, что Чеботарёва тело спрятал, он теперь на версту к тебе не подойдет. Да и к сыскным в Пятиизбянскую уже весточка полетела. А может, и поближе. Их приказные на Покрове завсегда ошиваются. Я, конечно, по сыскной части не такой мастак, но и то кумекаю, что сыск тишину любит. За что мне Бог такое наказание послал? Эх! Бедовая ты душа, Станислав!

После разговора с Игнатом Стас навестил калмычку. Та сидела на лавке в отведенной ей комнате, но спать не ложилась. При его появлении она упряталась в самый угол, сжавшись в комок.

— Не бойся, Алтынка. Я тебя не трону. Наоборот, на свободу отпущу. Завтра вольную тебе вручу.

Калмычка недоуменно вскинула глаза.

— Не удивляйся. Я сам когда-то рабом был. Только с нами тебе придется какое-то время поездить. Нельзя тебе одной. Опасно. Вот найдешь себе казака какого в мужья и живи с ним. Небось, долго искать не придется.

— Как-нибудь и без казака проживу. Не надо мне казака.

— Чего ж тебе надо?

— К своим я подамся, в степь калмыцкую.

— Ладно, – успокоил ее Стас. – Что-то придумаем. Чем смогу, помогу. А ты как в рабство угодила?

— Моя мать – калмычка. Барин ее полюбил сильно. После я родилась. А барин на русской женился. Как он помер, барыня матушку мою со свету сжила и меня в Урюпино отправила.

— Понятно. Спокойной ночи.

— Станислав!

— Да?

— Не Алтынка я. Алтаной меня зовут. Спасибо тебе.

Наутро Стас с Игнатом и Прошкой двинули в Урюпинскую, оставив Алтану на попечение недовольного Петра. Хозяин двора проводил их тяжелым взглядом.

— Ох и дурень, – пробормотал он, перекрестив всадников на дорогу.

Ярмарка встретила их обычной суетой. Пока выправляли бумаги, запропастился Прошка, оставленный при лошадях.

— Вот сопля жидовинская! – в сердцах ругался Игнат. – Ну, попадись мне только. Я тебе все ребра от ушей до пупка пересчитаю!

Два часа поисков по забитым рядам не дали ничего. Прошка как сквозь землю провалился. Игнат остановился и вытер пот со лба.

— Стой, Станислав. Что толку по ярмарке бегать угорелыми? Народу всё больше.