Книга Идеальный мир для Химеролога 15, страница 95 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

Грызлов-младший стиснул кулаки:

— Поэтому не надо.

— Да, — охотно согласился я.

Я поднял правую руку и щёлкнул пальцами.

За последние две минуты, пока рассуждал о разновидностях и размахивал руками, в ладони уже собрался резонатор. Настроен на поляризованный спектр полной луны в пике. Теперь совместить его с шишковидной железой и сердечным ритмом пациента, дать короткий сигнал. Дожидаться календарной даты для этого совершенно незачем.

Между пальцами загорелся жемчужный шарик. Серебристый отсвет прошёл по стенам бокса; от пациента пришёл отклик, быстрый и сильный.

Опустил руку:

— А теперь представление.

Парень схватился за грудь. В глазах, ещё секунду назад человеческих, разлилась желтизна:

— Что ты сделал⁈ Нет, нет, нет!

Предохранительное кольцо вокруг сердца разомкнулось. Давление, которое три месяца держало матрицу в свёрнутом состоянии, нашло выход. Пациент сполз с топчана на четвереньки. Шорты затрещали по швам, плечи пошли вширь. По спине, вслед за набухающими мышцами, побежал чёрный мех; на загривке в нём проступило серебро.

Я наклонился ближе. Вот ради этого всё и затевалось: теперь перестройку было видно целиком.

— Ой, какой правильный оборотень! — восхищённо протянул я. — Вы только гляньте на него!

У низших перевёртышей такое зрелище могло надолго испортить аппетит. За прошлые скитания я насмотрелся: кости лопаются, осколки прут сквозь кожу, связки срывает с суставов. Затем регенерация собирает повреждения в другую форму, а пациент воет и заливает всё вокруг кровью. Живёт потом, бывает, вполне сносно. Но переходить ему каждый раз приходится через собственную мясорубку.

Здесь я успевал следить за порядком сборки. Даже залюбовался.

Первые две секунды отработал костный мозг: выбросил в кровь биофермент, который изменил кальциевую решётку. Кость под ним становилась податливой, почти хрящевой, и растягивалась вместе с тканями. Пятка поднялась, перестроив опору задней лапы. Раздвинулись рёбра, удлинился позвоночник.

Затем пошло лицо: челюсть выдалась вперёд, за ней скулы, клыки доросли до четырёх сантиметров. На каждом законченном участке проходил обратный импульс, и скелет снова твердел. Плотность при этом набиралась примерно втрое выше исходной.

Кожа и мышцы успевали за костяком, разрывов я не видел. Непривычное натяжение, зуд от растущей шерсти, небольшой дискомфорт. Для такой переделки почти курорт.

За десять секунд в боксе закончилась свободная площадь.

Оборотень поджал голову под лампой. Выпрямись он полностью, набралось бы под три метра, но потолок позволял только два с половиной. Лапы с совковую лопату, грудная клетка раздалась так, что прежний топчан рядом выглядел детским. Зверь задрал морду и зарычал, роняя с клыков слюну.

В бетонной коробке звук ударил по ушам, а я ещё раз оценил расстояние до дверей. Полтора метра до меня; до стариков дальше. Удобно.

— Да, да, да, я знаю, ты сильный, — покивал я. — Лёгкие разработаны отлично, голосовые связки вообще выше всяких похвал.

На человеческие слова он уже не откликался. Зверь смотрел на ближайшую цель, то есть на меня, и готовился её убрать.

Он присел, подал плечо и махнул правой лапой мне в голову. Когти прошли бы через череп с той же лёгкостью, с какой вскрывают консервную банку.

Генерал подался от двери: