Книга Идеальный мир для Химеролога 15, страница 57 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

Двумя пальцами он поднял на свет пробирку с прозрачным золотистым раствором:

— Вот здесь — вытяжка из самого бросового подорожника и корня болотной кровохлёбки, которые на оптовых складах продают килограммами за сущие копейки! Я прогнал сырьё через ультразвуковую кавитацию, чтобы разрушить жёсткие клеточные стенки без нагрева, а затем ввёл культуру модифицированных дрожжей, которую вы вывели в прошлый вторник. Дрожжи сами переработали грубую клетчатку в легкоусвояемые эфирные цепочки! А вот во втором ряду — противовоспалительный комплекс для суставов и связок на основе обычного хряща промысловой трески. Если осадить его через мембранный фильтр с солями магния, препарат всасывается в ткани за четыре минуты вместо трёх суток!

Вынув притёртую пробку, я капнул из пробирки себе на запястье и проверил вещество внутренним зрением.

Токсичного мусора нет, молекулярная решётка без изъянов. Заряд спит до соприкосновения с живым эпителием, там и раскрывается. Чисто сработано.

Я покачал головой. Ещё пару месяцев назад Кенгу скакал по коридорам с папками и носил Валерии кофе. Стоило пустить его в спецблок и загрузить в башку основные учебники по биохимии, фармакологии и синтезу, как он ушёл в науку с головой. Такого фанатизма я не встречал даже у старых алхимиков Высшего Круга.

Теперь его из лаборатории почти не выманишь. За центрифугами, в дальнем углу, на узкой кожаной кушетке ждал свёрнутый плед. Стопки исписанных формулами блокнотов и распечаток графиков заняли пол. Тут Кенгу и ночевал, а перекусывал сухими галетами на бегу, чтобы ради еды титрование не прерывать.

— Слушай, друг мой, — я вернул пробирку в гнездо штатива и внимательно посмотрел на его чуть осунувшуюся морду. — Результаты, конечно, моё почтение. Но ты когда в последний раз вообще на свежий воздух выходил? Давай-ка ты сегодня свернёшь свою вахту пораньше и устроишь себе законный выходной. Проветришься во дворе, с Радиком мяч погоняешь, поспишь хотя бы часов десять кряду без обнимки с хроматографом…

Кенгу отшатнулся. Лапы в синих перчатках прижал к халату, уши торчком. Предложение отдохнуть пустило его бегом вдоль стола: он подкручивал вентиль водяной бани, проверял таймеры сушильного шкафа и суетился так, что халат мелькал между приборами.

— Помилуйте, господин Виктор! — зачастил он, едва не сбиваясь с профессорского тона на взволнованную скороговорку. — Да как же можно⁈ Какой отдых, о чём вы говорите⁈ У меня же тут такие результаты, такие ошеломительные успехи нарисовались! Во втором реакторе как раз пошла кристаллизация очищенного гликозида, через сорок минут нужно снимать первую пробу, а в пятом инкубаторе дозревает симбиотическая культура! Если я сейчас пойду спать, температурный профиль сдвинется на полградуса, и вся партия уйдёт в брак! Нет-нет-нет, ни о каком отдыхе и речи быть не может, у меня каждая минута расписана по секундам, я на пороге прорыва!

— Ладно, ладно, выдыхай, фанатик, — поднял я руки, пряча улыбку. — Не выгоняю. Сам таким бывал, знаю: когда формула наконец сходится, оттащить за уши от стола можно только вместе со столом. Лучше покажи, что у тебя вышло по кондитерскому направлению.

Кенгу расправил плечи, просиял и полез в холодильный шкаф. Выдвинул широкий стеклянный лоток с отдельными ячейками так, словно сейчас вытащит из рукава козырного туза.