Книга Идеальный мир для Химеролога 15, страница 54 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

Император тряхнул головой, сбрасывая оцепенение, и посмотрел на Волконского:

— Так, с Новиковой всё понятно. Следите за ней дальше, при необходимости негласно помогайте, но под ногами не путайтесь и работать не мешайте. Если вдруг кто-то из конкурентов, жадных соседей или ретивых проверяющих попытается сунуться к её предприятиям — отгоняйте сразу и без церемоний. В наше время стране позарез нужны люди, которые умеют что-то созидать, а не делают всё исключительно ради собственной выгоды и набивания кубышки.

Затем обвёл взглядом остальных участников Совета:

— По культистам вы меня все услышали — исполнять немедленно. И Грановского ко мне пришлите. Я хочу лично с ним побеседовать и послушать, что он сам думает по этому поводу. Он ведь уже, можно сказать, полноценно вернулся на службу?

— Верно, Ваше Величество, полноценно. Но здесь я бы воздержался от оглашения личных причин его возвращения. Спросите у него лично.

Фёдор Владимирович встретился с ним взглядом и кивнул.

Правильно делает, что держит язык за зубами. Семейные дела Грановского на общем собрании полоскать нечего. Государь понял, о чём промолчал Волконский: о Елене, единственной дочери старого Гранда. Ради её безопасности герцог и вышел из затворничества.

Они с Волконским это знали, а остальным сановникам такие подробности на хрен не нужны. В большой компании всегда отыщется пустозвон: вечером проболтается за коньяком в клубе или шепнёт жене. Там и пойдут пересуды по столичным гостиным. Дойдут до Константина Николаевича, старик смертельно обидится на длинные языки, а потом разгребай последствия.

«Нет уж, — решил про себя император, поднимаясь из-за стола. — Поговорим с Константином один на один, без лишних ушей. Заодно и выясним, кто именно помогает ему так чисто вычищать сектантские гнёзда».

На четвёртом лысом клиенте подряд я заподозрил заговор.

Двое ещё сошли бы за совпадение, в практике и такое бывает. Но за полдня через операционную прошёл уже шестой мужик с головой под бильярдный шар, и у каждого на руках или на поводке лохматилось чудовище, у которого шерсть прятала даже когти. Тут поневоле задумаешься.

— Держите крепче за холку, — велел я очередному владельцу, раздвигая густые, свалявшиеся в войлок бурые пряди на спине его питомца. — Ещё чуть-чуть левее. Вот так, отлично.

Тибетский громовой барсук сидел передо мной на стальном столе. Под мехом у него полагалось найти килограммов двадцать пять мускулистого туловища, короткие лапы и скверный характер. Пока нашлась только копна. Стог прошлогоднего сена после прямого попадания фугаса выглядел бы примерно так же.

Где у этой копны задница, а где кусачая морда, я понял далеко не сразу. В конце концов разобрался по слуху: с одной стороны рычало и клацало зубами. Укол с местным обезболивающим, следовательно, надо ставить с другой, подальше от головы.

Над столом потел хозяин зверя, кряжистый купец в добротном суконном жилете. Оба потолочных светильника отражались в его выбритой макушке, будто её к приёму ещё и отполировали. Я щурился от бликов, подводя скальпель к воспалённому жировику: вот только промахнуться мне сейчас и недоставало.

— Да он у меня смирный, доктор, вы не глядите, что рычит, — уверял купец, наваливаясь грудью на меховую гору. — Просто жарко ему в помещении. Зимой-то на дворе благодать, в сугроб зароется и дрыхнет, а как оттепель пошла — чисто валенок на ножках. Вчера вот на прогулке залез в репейник у канала, так мы всей семьёй до полуночи колючки выдирали, там и нащупали эту шишку…