Книга Идеальный мир для Химеролога 15, страница 105 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

Мало того, всё нынешнее процветание их флагмана на Невском держалось на его рецептах. Это его восстановительные составы сейчас несли в кассу Новиковых миллионную выручку. И вот теперь Виктор сам позвал её в клинику и предложил общее дело. Ему-то самому эти копеечные карамельки богатства не прибавят: с его руками и Даром он за один вечер снимет с какой-нибудь хворой княгини десяток миллионов просто за частный визит. Ему всерьёз хотелось, чтобы эти леденцы дошли до обычной детворы.

И как она теперь явится в «Добрый Доктор», спрячет глаза и скажет: «Знаешь, Виктор, мои счетоводы тут прикинули — лечить крестьянских и слободских ребятишек нам по балансу невыгодно»⁈ Да она после таких слов в зеркало на себя плеваться будет!

А во-вторых… затея-то сама по себе была стоящая.

Пока её финансисты вчера вечером причитали над низкой рентабельностью, Агнесса до двух ночи просидела над выкладками Кенгу и земскими отчётами по детской смертности. От сухих таблиц мороз шёл по коже: сколько малышей в бараках и глухих уездах каждую зиму сгорало за три дня от гнойной ангины, скарлатины и дифтерийного крупа! А сколько тринадцатилетних подростков оставалось калеками с выжженными нервными узлами при первом стихийном пробуждении Дара только потому, что у семьи не нашлось полсотни рублей на нужный стабилизатор! Запусти они эти копеечные пастилки и шипучие таблетки в массовую серию — счёт спасённым детским жизням пойдёт на сотни тысяч в год.

В памяти вдруг удивительно живо прозвучал отцовский голос.

Граф Павел Новиков никогда не читал им с маленьким Мишкой скучных нотаций. Бывало, приведёт её, двенадцатилетнюю девчонку с косичками, прямо в шумный опытный цех, где старшие алхимики третью неделю бились над капризной формулой антисептика, кивнёт на корзину с треснувшими кварцевыми ретортами и скажет с лукавой искоркой в глазах:

— Запомни, Агни: трудно не значит плохо. И мама тебе то же самое подтвердит. Когда задача кажется неподъёмной, а все советчики вокруг в один голос твердят, что куда проще торговать подкрашенной мятной водичкой втридорога, значит, ты нащупала настоящее дело. По проторенной дорожке бегают только лавочники-однодневки. А дом Новиковых тем и стоит, что берётся за трудное и доводит до ума.

Родители приучили её смотреть дальше квартального баланса. Будь папа с мамой живы, они бы за этот детский проект ухватились обеими руками в ту же минуту.

— Трудно не значит плохо, пап, — вполголоса сказала Агнесса, бережно возвращая рубиновый леденец на хрустальное блюдце. — Я помню. Честное слово, помню…

Она скосила глаза на сводную ведомость с девятью нулями в итоговой графе и шумно вздохнула.

Заветы предков, конечно, греют душу, только упрямой арифметике на них плевать. Чтобы сдвинуть эту гору с места (выкупить землю, с нуля поднять стерильные корпуса и оплатить изготовление уникальных фильтров с кавитаторами), на бочку требовалось выложить два миллиарда рублей. Живыми деньгами и сразу.

Агнесса уже перетряхнула корпоративную кубышку до самого дна. Ну хорошо, допустим, она пойдёт наперекор совету директоров и выметет под метёлку неприкосновенный резервный фонд рода: это сто двадцать миллионов. Заморозит открытие двенадцати новых аптек в Поволжье и вдвое урежет осеннюю закупку хрустальной тары — набежит ещё миллионов восемьдесят, от силы девяносто. Даже если заложить старое родовое имение и пустить с молотка половину грузового гаража, наскребётся двести пятьдесят миллионов. Десятая часть от нужного! И при этом сама корпорация останется без гроша за душой посреди жесточайшей рыночной схватки.