Книга Идеальный мир для Химеролога 15, страница 103 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

Причём повод имелся самый уважительный.

Весь её стол на верхнем этаже флагманского комплекса зарос бумагами. Слева громоздились колонки расчётов по станочному парку, справа теснились заключения технологов вперемешку с докладными юристов, а прямо перед ней веером расходились листы рыночной аналитики, вдоль и поперёк исчёрканные красными чернилами.

Позавчера вечером она вернулась из клиники «Добрый Доктор» с образцами детских препаратов в сумочке и распечатками того немыслимого говорящего кенгуру. Вчера в девять утра собрала начальников ключевых служб корпорации, взяла с каждого подписку о неразглашении и велела к утру дать полную раскладку по запуску нового направления.

Посчитали, называется. На свою голову озадачила.

Её лучшие умы — люди с университетскими значками на лацканах, двадцатилетним стажем и жалованьем с пятью нулями — проявили редкое, прямо-таки трогательное единодушие. Ещё вчера на вечерней летучке они перебивали друг друга, тыкали указками в графики и спорили до хрипоты, а сегодня чуть свет завалили приёмную письменными выкладками. И через каждую записку, от шапки до подписи, красной нитью проходила одна мысль: «Ваше сиятельство, опомнитесь, эта затея пустит род Новиковых по миру!»

Агнесса подтянула верхний лист с заключением главного финансиста корпорации Аркадия Борисовича и вполголоса перечитала подчёркнутый абзац:

— «Вывод аналитического отдела: открытие производственной линейки детской фармацевтики в текущем финансовом году приведёт к гарантированному кассовому разрыву, остановке основных линий и неплатёжеспособности предприятия в горизонте семи-девяти месяцев…» Красота. Хоть в золочёную раму вставляй и вешай над креслом для бодрости духа.

Она обвела взглядом бумажные завалы.

Самое скверное, что списать этот дружный вой на лень или трусость подчинённых никак не выходило. Упрись рогом один какой-нибудь начальник цеха, привыкший гнать старую номенклатуру по накатанной колее, Агнесса бы его в две минуты привела в чувство. Но тут за валерьянку схватились все разом.

Да и расчёты у них сходились копейка в копейку. Куда ни ткни, отовсюду торчала проблема размером с Казанский собор.

Взять хоть производственников. Главный технолог на двенадцати листах расписал, почему рецептуру хвостатого профессора Кенгу невозможно пристроить ни на один из действующих заводов рода. Закон и так намертво запрещал варить детские составы под одной крышей со взрослой алхимией, а тут ещё сама технология требовала какой-то запредельной стерильности! Трёхступенчатая мембранная ультрафильтрация, кварцево-угольные матрицы, отсекающие любую белковую примесь крупнее пяти нанометров, реакторы холодного кавитационного расщепления… В Российской Империи подобных агрегатов серийно никто в глаза не видывал. Каждую установку предстояло заказывать поштучно у лучших имперских артефакторов и уральских литейщиков, да ещё с тройной переплатой за срочность.

Следом шли снабженцы со своей простынёй по сырью. Живица сибирской лиственницы, ромашка, корень сабельника, очищенный хрящевой коллаген, яблочный пектин и альгинаты для той самой буферной связки, страхующей от передозировки. Вроде бы всё своё, отечественное, никаких заморских диковин. Вот только для заветной маркировки «От года до четырнадцати лет» закон требовал сырьё исключительно первой санитарной категории, выращенное в сертифицированных хозяйствах с тройным контролем почвы и ключевой воды. Таких поставщиков на всю Империю полтора десятка, и цены они заламывают так, будто удобряют свои грядки золотым песком.