Книга Идеальный мир для Химеролога 15, страница 107 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

— От кого⁈ — Агнесса уставилась на старика, решив, что у того от нервов помутилось в голове. — От графа Грызлова? Того самого генерала, который командовал Отдельным северным корпусом и держит рудники со сталелитейными заводами на Урале?

— Именно от него! Личная цифровая шифрограмма и родовая печать главы семьи! Вы на формулировку назначения взгляните! — сухой палец финансиста ткнулся в чёткую фиолетовую строчку банковского оттиска. — «Целевое безвозмездное пожертвование на возведение, техническое оснащение и пуск производственных линий детской оздоровительной фармацевтики». Безвозвратно, Агнесса Павловна! Ни долговых расписок, ни закладных, ни притязаний на пай в уставном капитале или долю с будущей выручки! Чистый меценатский дар!

Агнесса переводила взгляд с побелевшего лица Аркадия Борисовича на фиолетовый штемпель и пыталась сложить два и два.

Так, по порядку. Генерал Грызлов. Имя, разумеется, гремело на всю страну: старый боевой рубака и его семейный благотворительный фонд в представлениях не нуждались. Грызловы ещё с дедовских времён без всякой шумихи в газетах содержали по губерниям солдатские сиротские приюты, бесплатные земские лазареты, кадетские корпуса и вдовьи богадельни, отписывая туда миллионы с уральской стали. Но с домом Новиковых они сроду не пересекались! Ни общих подрядов, ни родственных связей, ни даже короткого расшаркивания на зимних балах!

А главное — каким ветром до закрытого генеральского особняка на Каменном острове вообще могло донести весть о её детской линейке, если она сама привезла таблицы из клиники Виктора полтора суток назад и вчера утром взяла со своих директоров подписку о молчании⁈

Впрочем… слухами земля полнится. Мало ли, может, через кого-то из знакомых в Министерстве Здравия или Попечительском совете проскочил разговор, что молодая графиня Новикова запрашивала статистику по детским хворям? Вот старый ветеран и решил по-генеральски поддержать благое начинание. Подкинуть, так сказать, посильную лепту на сиротские микстуры.

На губах Агнессы тронулась тёплая, чуть грустная улыбка. Понятно, что в масштабах двухмиллиардной сметы частное пожертвование со стороны погоды не сделает, но сам поступок старого вояки трогал до глубины души.

— Надо же, какой жест со стороны Сергея Анатольевича, — сказала она, заправляя за ухо выбившуюся прядь. — Обязательно распорядитесь сегодня же составить благодарственное письмо на гербовой бумаге, я подпишу лично. И сколько же его сиятельство пожаловал нам на почин?

Аркадий Борисович уставился на неё совершенно дикими глазами, шумно сглотнул и раздельно, по слогам произнёс:

— Че-ты-ре. Мил-ли-ар-да. Руб-лей.

Улыбка Агнессы потухла.

Пару секунд она молча изучала лицо казначея, соображая, в каком именно слове старик оговорился. Ну конечно, перепутал сгоряча миллионы с миллиардами! В его-то годы так лететь по крутой лестнице — тут у кого хочешь в глазах потемнеет и нули задвоятся…

— Вы хотели сказать — четыре миллиона, Аркадий Борисович? — деликатно уточнила она. — Или сорок?

— Четыре миллиарда, ваше сиятельство! — взвизгнул главный финансист, окончательно теряя всякую солидность, и застучал ногтем по нижней графе казначейского бланка. — Четыре тысячи миллионов имперских рублей! Единым неделимым траншем! Они уже зачислены на наш счёт! Я сам глазам не поверил, трижды связывался с директором Государственного банка и требовал сверки реестра! Четыре и девять нулей следом!