Книга Юрист с Рублёвки. Том 2, страница 89 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Добрый вечер, — я поздоровался с администратором. — У меня встреча. Левина.

— Да, конечно, — парнишка сдержанно улыбнулся. — Прошу за мной.

Он провёл меня через зал к столику у панорамного окна, где была Вера. Она сидела полубоком и… выглядела… красивой. И это было слабо сказано!

На ней было тёмно-вишнёвое платье с открытыми плечами, которое подчёркивало линию шеи и ключиц. Волосы были уложены волнами и… если честно, она не выглядела как юрист банка или жёсткая соперница в суде, а как женщина, которая пришла на свидание.

— Добрый вечер, Вера Дмитриевна, — я подошёл и остановился, не зная, целовать ли руку или просто сесть.

— Проходите, Алексей, — она убрала меню. — И давайте без отчеств сегодня. Просто Вера.

Я вспомнил утро в своей старой квартире и одну деталь, которую до сих пор старательно обходил.

— А муж? — спросил я, прежде чем сесть.

— Мы больше не живём вместе. Документы на развод поданы, — коротко ответила она. — Не хочу сегодня о нём.

Я сел напротив. Официант тут же материализовался у стола, налил мне воды и протянул меню. Я открыл его. Цены вызвали у меня нервный смешок. Громов тратил такие суммы на такси. Но сейчас это была целая зарплата Смирнова. Правда, деньги у меня были, и, соглашаясь на встречу, я понимал, что придётся потратиться.

— Я закажу, — Вера перехватила мой взгляд. — Если не против.

— Закажите, — я кивнул. — Я в этом деле доверяю вашему вкусу.

Она сделала заказ: устрицы, стейк рибай средней прожарки, овощи гриль и бутылку вина — испанского, Риоха. Официант кивнул и исчез.

— Итак, — я сложил руки на столе. — Вы хотели поговорить о деле Самойлова.

— Я хотела поговорить о деле Самойлова, — она отпила воды. — Но не только. Ладно… в общем, банк готов пересмотреть действующую реструктуризацию и пойти на мировую. Вместо девяти миллионов четырёхсот тысяч по графику и пяти миллионов под мораторием — окончательно зафиксировать долг на отметке в семь миллионов. Остальное списать. И отозвать требование об обращении взыскания на квартиру.

— Что взамен? — я напрягся.

— Взамен вы лично прекращаете копать в сторону «СтройИнвестПлюса» и человека, который за ним стоял. И не передаёте Корнееву ничего нового, — её голос стал жёстче. — В текст мирового это, разумеется, не войдёт. Банк не хочет ввязываться в непонятную войну.

— Вера, — я подался вперёд. — Вы знаете, что строительные материалы Самойлова украли! Вы знаете, кто их получил. Как банк может закрывать на это глаза? Плюс ко всему, уголовное дело уже у следователя, а материалы сопровождает Корнеев. Я веду только гражданскую часть и остановить расследование не могу.

— Банк смотрит на цифры, — она откинулась на спинку кресла. — Если мы получаем семь миллионов и гарантии платежей, нас не интересует, куда уехали стройматериалы. А Корнеев не хочет с нами разговаривать. Поэтому предложение передаю вам.

— А меня интересует, — отрезал я. — Потому что за этими стройматериалами стоит человек, который… — я замолчал. Я чуть не сказал «который убил меня». — Который стоит за серией мошенничеств. И даже если бы меня это не интересовало: принимать или отклонять мировое за Самойлова я не уполномочен. Направьте официальные условия Когану и клиенту. А ваше неофициальное требование к гражданскому соглашению отношения не имеет.