Книга Юрист с Рублёвки. Том 2, страница 4 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

«Зря? Ох как я не люблю корысть… такого, семейного плана… просто ненавижу!»

Но я не стал ничего выговаривать клиенту. Выдохнул, кивнул и заговорил спокойно:

— Необходимые расходы, вызванные последней болезнью тёти, можно предъявить к наследству.

Коган вопросительно уставился на меня, и я продолжил:

— Но одних свидетелей недостаточно. Нужны чеки, назначения врачей, банковские переводы и подтверждение, что платили именно вы. Сначала установим состав наследства и тех, кто его принял, затем направим требование с расчётом. Наследники отвечают по таким расходам в пределах стоимости полученного имущества.

Клиент сидел, обхватив голову руками. Коган смотрел на него с выражением глубокого философского сочувствия, которое на его лице обычно означало подсчёт упущенной выгоды.

— Э-э-э, я вас предупреждал, Олег Степанович, — Коган развёл руками. — Что сделано, то сделано. Смирнов вам всё разложил по полочкам. Обращайтесь к наследнику, мы можем составить проект претензии, но это уже отдельный договор.

Клиент, тяжело вздыхая, собрал бумаги и, сгорбившись, вышел из кабинета. Коган усмехнулся, когда дверь закрылась, и потянулся к ящику стола, откуда вытащил пачку печенья «Юбилейное», отломил кусок и сунул в рот.

— Э-э-э, Смирнов. Ты как?

— Я в порядке, Семён Борисович.

— Я не о том. Я видел, как ты на него смотрел, когда он про смерть тёти рассказывал. У тебя в глазах какая-то искра промелькнула. Не переживай, всякое бывает. Тут один клиент был, так он вообще считал, что может по доверенности от покойного отца банк грабить.

«Да если бы в этом дело было.»

Коган не понимал, о чём я думал. История Олега Степановича оказалась неприятным отражением моей собственной: память о прежнем владельце полномочий не возвращала. Разница была лишь в том, что он уже успел потратить чужой задаток, а я вовремя закрыл банковскую страницу. Повторять его ошибку я не собирался.

В тот же день, ближе к вечеру, я ехал в метро. Мой маршрут лежал не в Бутово, а в центр, в тот самый район, где, когда-то располагалась квартира Артура Альбертовича Громова. Решение, которое я принял в течение дня, ни коем образом не относилось к уголовщине. Я не собирался проникать в свой дом, я… просто хотел увидеть, понять, как физически меняется мир, который я оставил.

— Уважаемые пассажиры… — донеслось из динамика и тут же, рядом, матюгнулись.

— Да… оно всё конём! — выругался мужик в потрёпанной куртке. — Мы за что налоги платим?

«К чему это он?»

Я повернулся, посмотрел на него, но сразу и не понял, в чём дело.

— Заколебали! — продолжал тот. — Да сколько на… можно⁈

Он встал, послышался треск ткани, и потрёпанная куртка превратилась в испорченную вещь. Мужик, когда уселся, зацепился за саморез, который торчал в сидушке. Что его, собственно говоря, и бесило. В следующий миг вагон тряхнуло на стыке, послышался мат и мужику сделали замечание.

— Мужик, ты больной? — подал голос крупный парень в спортивном костюме, сидевший напротив. — Людей хаешь, тут дети едут! Чего разорался из-за тряпки?

— Какой тряпки⁈ — побагровел тот, тут же переключив гнев на нового оппонента. — Да я тебе сейчас морду-то начищу! Тебе что, сложно сказать, что тут сиденье разодрано к чертям⁈

Парень привстал, сжав кулаки. Назревала драка в замкнутом пространстве вагона. Я видел, к чему это приведёт: пара синяков, вызов транспортной полиции, задержание обоих, а потом месяц разбирательств. Громов во мне сработал раньше, чем Смирнов успел бы моргнуть.