Книга Юрист с Рублёвки. Том 2, страница 35 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Ларин увидел во мне не спекулянта и не фанатика. Он увидел ту самую личную цену, о которой невозможно кричать в зале. Он медленно опустил свой номерок на стол.

— Сто десять тысяч — раз, — аукционист выжидающе посмотрел на Ларина. Тот покачал головой. — Сто десять тысяч — два. Сто десять тысяч — три.

Удар молотка прозвучал эхообразно.

— Продано! Номер семьдесят три!

Зал разразился аплодисментами — не потому, что восхищался картиной, а потому, что оценил зрелище. Дама в норке даже привстала, чтобы лучше меня разглядеть.

Я опустил голову, стараясь унять бешеную дрожь в коленях.

Удача… опять удача… откуда она? Может, это был рояль в кустах? Как говорили читатели фантастических книг. Или это было чем-то нереальным, типа суперспособности, появившейся, когда я попал в чужое тело? Ответа у меня не было, но сейчас я об этом даже думать не хотел!

Следующие полчаса прошли в тумане. Аукцион продолжался после паузы на обед, но я его не слышал. Первая сессия для меня закончилась, и на перекус я не оставался. Когда до меня дошло осознание, что у меня получилось, казалось, я вообще перестал различать людей вокруг.

Сама мысль, что я вернул память о моей маме, никак не хотела меня отпускать. И… когда я пришёл в себя, направился к кассе, расположенной в отдельном боковом коридоре. Там была очередь, состоящая из пары человек.

Я терпеливо дожидался и старался даже не думать о том, в какие долги я себя загонял. Ведь теперь я должен был пятьдесят пять тысяч Семёну Борисовичу и двадцать пять — банку.

Как мне вообще одобрили? С просрочками в МФО⁈

Я стоял в очереди и машинально прокручивал в голове ситуацию, пытаясь разобраться с юридической точки зрения. Но… понимал просто слишком очевидное…

«Озон Банк» — это не «Сбер» и не «ВТБ». У них вообще нет классических отделений, всё через приложение. Финтех. Алгоритмы. Они не смотрят на тебя глазами, не спрашивают справку 2-НДФЛ. А три просрочки, ну… что это такое? Несерьёзно же. В анкете стояли реальные данные о доходах. Можно было считать, что просто повезло. Было бы просрочек больше, они бы меня послали…

Я перестал гадать, почему удача мне улыбалась, и уставился на женщину передо мной. Она расплачивалась за какой-то антикварный подсвечник из моей коллекции…

В общем, она считала купюры, аккуратно раскладывая их на стойке.

Я смотрел на неё и думал о том, что через минуту мне предстоит отдать последние деньги. И остаться почти с нулём на счету, минус пятьдесят пять тысяч перед Семёном Борисовичем и минус двадцать пять перед банком.

Когда подошла моя очередь, я положил на стойку разбитый телефон и потёртый паспорт. Девушка-кассир бросила на мои документы оценивающий взгляд, затем посмотрела в монитор.

— Лот… ага, вижу… цена молотка, сто десять тысяч. Вы знаете, что у нас есть аукционный сбор?

— Да, — прохрипел я. — Двенадцать процентов.

— Верно. Итого к оплате с вас… сто двадцать три тысячи двести. На обеспечительном депозите сто двадцать пять тысяч, — она поправила очки. — Зачитываем сумму покупки полностью, а остаток в тысячу восемьсот возвращаем по вашим реквизитам?

— Да, — прохрипел я.

Я подписал распоряжение. Меня слегка передёрнуло. Это было не магическое бездонное кредитное золото корпораций, к которому я привык в прошлой жизни. Это был конкретный, осязаемый долг, который теперь висел на мне, как камень. Сумма, оставляющая меня фактически без средств к существованию вплоть до следующей зарплаты от Когана. Но дело было сделано.