Онлайн книга «Юрист с Рублёвки. Том 2»
|
— Лот номер один, — голос аукциониста вывел меня из «анализа обстановки». — Каминные часы французской работы, начало девятнадцатого века, бронза, позолота! Один из любимых предметов Артура Альбертовича! Они стали первыми, в его коллекции! Вот тут он врал. Эти часы мне подарил премьер-министр нашей страны. И только из уважения к самому жесту, я их не выкинул и не отдал. Это был… просто жест внимания к моей персоне, не более. Тогда… у меня уже была коллекция картин. — Начальная цена — пятьсот тысяч рублей! «Ага, пятьсот. А знали бы, кто их подарил, ценник бы начался с пяти миллионов, не меньше.» Пульты для ставок замерцали в темноте зала, как светлячки. — Пятьсот тысяч. Шестьсот. Семьсот тысяч, — аукционист виртуозно нащупывал ставки, переводя взгляд с одного сектора зала на другой. — Восемьсот тысяч. Один миллион. После часов продали антикварное кресло, затем бронзовую скульптуру. Цены превышали стартовые в три, а то и в четыре раза. Я скользил взглядом по залу и заметил Ларина. Он сидел в пятом ряду, скрестив руки на груди, и не делал ни единой ставки. Он ждал особенный лот. Тут на подиум вышел распорядитель и объявил: — Уважаемые дамы и господа, прежде чем мы продолжим торги, позвольте мне пригласить на сцену Ирину Громову. По залу прокатилась волна аплодисментов. А вот я… напрягся. «Ну привет, Ирэн… давно не виделись, — подумал я, глядя на бывшую жену. — Ой, а платье-то какое… как и всегда, пытаешься казаться круче всех остальных. Это не похороны, а аукцион!» Ирина выглядела… реально как на похоронах. Строгое чёрное платье с очень серьёзным вырезом на груди, чёрная шляпка с вуалью и тонкая нитка жемчуга на шее. — Благодарю вас за то, что вы сегодня здесь, — начала она. — Артур Альбертович всегда говорил, что истинная ценность юриста измеряется не только выигранными делами, но и тем наследием, которое он оставляет! Я никогда такого не говорил. Никогда! — Сегодняшний аукцион поддержит новую программу фонда — правовую защиту людей, которые не могут позволить себе адвоката! «Чего-чего⁈ Ты⁈ Ты и бесплатно⁈ Ира… а ты не врёшь ли?» То, что говорила моя бывшая жена, никак не… могло вписаться в её привычный образ. Она всегда считала одно: либо человек может платить, либо ему не нужна помощь. И, зная, насколько твёрдо она придерживалась этого правила, я просто не мог поверить в услышанное. Фонд существовал: у него были сайт, попечительский совет, спонсоры и договоры. Коллекция тоже перешла Ирине законно по нотариальному соглашению о разделе имущества. Но картину перед торгами продали недавно созданному ООО «Арт-Депо», и я хотел понять, зачем в цепочке появился этот посредник, сколько денег получит фонд и какая сумма останется продавцу. Подозрения у меня были. Доказательств — пока нет. — … ваши покупки — это вклад в справедливость, которой Артур посвятил всю свою жизнь. Она говорила… правильно, с одной стороны, чтобы купили, чтобы радовались этому… а я смотрел на неё и поражался. Она превратила мою смерть в бренд… Аплодисменты снова наполнили зал, Ирина сошла с подиума, и торги возобновились. Предметы интерьера сменяли друг друга. Современная живопись вызвала особый ажиотаж. Картина абстракциониста, оценённая в полтора миллиона, ушла за четыре. И тут началось. Аукционист откашлялся и заявил: |