Онлайн книга «Юрист с Рублёвки. Том 2»
|
Подсказали, значит… Ларин ничего про меня не мог знать, точнее, при первой встрече, он точно про меня не знал. Мозг тут же начал анализировать возможный жест моего будущего противника по аукциону. Скорее всего, он подметил во мне «угрозу». Навёл на меня справки по своим бывшим каналам, посмотрел дела. Понимая, что мне нечем ему ответить, в… борьбе за картину, и не зная моих настоящих причин, зачем она нужна… он сделал что-то по типу, жеста доброй воли. Это же, говорит о нём как о человеке, у которого есть что-то по типу совести. Протянуть руку нуждающемуся, скорее всего… «Занятно, — анализ занял у меня буквально секунды. — А вы интересная личность, Михаил.» — … в общем, мой совладелец, — продолжил Воронин, — с которым мы делим бизнес уже пять лет, решил меня сожрать. Он инициировал внеочередное собрание участников, пока я был в командировке! — Я так понимаю, — продолжил я за него, когда Михаил замолк. — Он провёл решение об увеличении уставного капитала. В итоге его доля выросла, а ваша уменьшилась? Верно? — Откуда вы… — протянул было Воронин, но тут же продолжил. — Ладно, не важно. Я узнал об этом только вчера, когда мне пришёл протокол. Это же чистое самоуправство! Так нельзя! Я слушал его, одновременно анализировал ситуацию. Классический корпоративный захват. Чем больше доля у «противника», тем меньше она у Воронина и тем ему хуже. — Михаил, а на каком основании он провёл собрание без вас? — спросил я. — Если… устав у вас стандартный, то по идее, уведомление для всех участников, должно быть, как устное, так и письменное, верно? — Да, но меня никто не уведомлял! — И на что ссылались? — Он сослался на пункт устава об «экстренных мерах по спасению предприятия от банкротства»! Но у нас нет банкротства! Я покачал головой, и мысленно улыбнулся. Такие дела… я уже решал, и не один раз. Всё было однотипно… слишком однотипно! — В решении собрания указано, что дополнительный вклад вносится денежными средствами? — Да! — А совпадёт ли размер этой оплаты с реальной рыночной стоимостью клиник на момент собрания? Если оценка была занижена, мы сможем оспаривать процедуру и поставить вопрос об ответственности оценщика, которого привлёк ваш партнёр. Воронин открыл рот, но не произнёс и звука. Его глаза расширились и он, наконец, начал понимать! Затем, он закрыл рот, и улыбнулся… — Знаете что, — его тон стал как у заговорщика, — а вы ведь молодец! Знаете, кто делал оценку? — Думаю, родственник, или близкий друг? — попытался угадать я. — Да! Оценку делал его кум! Он оценил клиники в половину их реальной стоимости! — Очень хорошие новости, — кивнул я. — С этим уже можно работать. Так что… — я сделал паузу, и продолжил. — Визитка моя у вас есть, позвоните мне завтра в офис, хорошо? — А у нас получится? — Я не могу обещать, что это будет быстро, но, если документы подтвердят нарушения и зависимость оценщика от вашего партнёра, мы попросим суд принять обеспечительные меры и приостановить регистрацию изменений в ЕГРЮЛ. Это… вполне реально! Воронин улыбался так, словно я ему подарил миллиард долларов, и сказал: это подарок. Он с таким остервенением пожимал мне руку, что у меня что-то хрустнуло в кисти. Ларин же, стоявший рядом, не сводил с меня глаз. Он анализировал мои ответы так же, как я анализировал всё вокруг себя. |