Книга Юрист с Рублёвки. Том 2, страница 125 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— А какая?

— Другие деньги, и большие… контракт с «ФармКор» приносит сети миллионы. Но из-за наших действий, суд приостановил его переоформление. Теперь, им нужно обойти обеспечительные меры. И я думаю, дело — вот в этом втором договоре, на обслуживание медицинской информационной системы. Точнее, в его приложении о предоставлении доступа.

Полина открыла блокнот.

— В приложении что-то есть?

— Вот здесь, — я придвинул лист. — Полный доступ к системе, включая выгрузку данных. Для обслуживания это объясняют технической необходимостью. Но нужно выяснить, кому именно выдаются права и кто сможет ими пользоваться.

— «МедСервис-Фарм»?

— Пока не знаем. Не будем вписывать Кравцова туда, где его фамилии нет. Но если доступ окажется у его людей, одних регистрационных запретов нам не хватит. Получить базу — не то же самое, что автоматически забрать всех клиентов. Однако копировать сведения и работать с ними в интересах другой компании — уже вполне реальная угроза.

Полина наклонилась над приложением.

— Значит, надо проверить не только акты за месяц, но и кому уже выдали доступ?

— Именно. Акты в папках нам не показали. Это не значит, что их вообще нет. Они могут лежать отдельно или быть подписаны электронно.

Я снова взял опись. Утренний результат был полезным, но куда скромнее окончательной победы: теперь у нас имелся полный текст предъявленных договоров, а не обрывочные сканы.

— Полин, набирай Михаила Юрьевича. Подготовим от него запрос: акты исполнения, распоряжения о доступе и сведения о том, кому он предоставлен. Отдельно попросим сохранить электронную переписку и журналы действий в системе.

— А в суд?

— По риску утраты документов подготовим ходатайство об обеспечении доказательств. И проверим, чем можно обосновать дополнительные меры именно по передаче доступа. Не остановку всей клиники — конкретное действие, которое может причинить ей вред.

В тот же вечер запросы ушли адресатам, а ходатайство об обеспечении доказательств — в суд через электронную систему. Получение ещё не означало, что суд всё удовлетворит. Но оставлять пакет на столе до понедельника я не собирался.

В воскресенье я работал из дома: проверял подготовленные документы по кредитному договору и материалы Синицына. Заодно связался с Геннадием Петровичем: обещанный срок лабораторного заключения по фитингу уже прошёл. Испытательный центр задерживал выдачу документа; я попросил прислать письменное подтверждение нового срока. Софье написал сам — про дом и наш кофе я не забыл. Нового ответа по клинике не было. Воронин подтвердил только, что связался с бухгалтером и напомнил о запросе. Я ещё раз потребовал присылать нам письма целиком, с приложениями, а не успокаивающие пересказы.

Утро понедельника было тяжёлым. Документы по кредитному договору были готовы к согласованному сроку. Синицыну к одиннадцати предстояло явиться в суд с подготовленной нами позицией; на пятничном приёме мы отдельно оговорили, что в этот раз он участвует сам. Я проверил, что он получил весь комплект и помнит, что нужно заявить.

Подписанное Самойловым и банком мировое мы направили в суд электронно. Семь миллионов окончательного долга, списание остатка и отказ от требования обратить взыскание на квартиру — без моей подписи под обещанием молчать. Утверждение соглашения ещё предстояло, но пятничный срок ответа мы не сорвали.