Книга Система Распутина. Том 1, страница 94 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Партия чужая, — признал он. — Это я фиксирую.

Нина выдохнула. Рано.

— Но, — майор поднял палец, — бутылка обнаружена на полке торгового зала во время проверки. В присутствии понятых. Формально — клуб ею торговал. Протокол будет составлен.

«Вот оно. Формализм — последняя крепость честного человека, которому приказали. Партия чужая, но бутылка „найдена в клубе“».

Я посмотрел на верхнюю полку. На то место, где в 09:55, за пять минут до их прихода, я сам проверял каждую бутылку. Где лежал пыльный «Мартини» и два сиропа.

И задал себе единственный вопрос, который имел значение:

«Если я её там не видел, а понятый её оттуда „снял“ — как она туда попала?»

— Товарищ майор, — сказал я медленно. — А можно я кое-что покажу вам про эту бутылку? Буквально руками. Тридцать секунд.

Ковалёв посмотрел на часы. Потом на печати. Потом на меня.

— Тридцать секунд, — кивнул он. — Последние.

Хипстер у окна насторожился. И правильно сделал.

Я снова взял «находку» через салфетку и понёс её к бару. Поставил на стойку. Потом снял с той же верхней полки две соседние бутылки и выстроил все три в ряд.

— Смотрите, товарищ майор.

Соседние стояли в пыли. На плечах, на горлышках — барная пыль особая, липкая, она садится за сутки, а у меня утром руки до неё просто не дошли. А «находка» — чистая. Стекло гладкое, будто её только что протёрли. Я положил ладонь на плечо бутылки:

— И тёплое. Попробуйте сами.

Ковалёв приложил ладонь. Сначала к одной, потом к другой. Брови у него дрогнули — впервые за утро.

— Бутылки на полке под кондиционером остывают за полчаса, — сказал я. — Эта тёплая. С полки так не снимают. Так достают из кармана. Под курткой, у тела, тридцать шесть и шесть.

Хипстер среагировал быстро, надо отдать должное:

— Она стояла здесь! Я только снял её с полки, все видели!

— Все видели, как ты её снимал, — кивнул я. — Это правда. А вот как она там оказалась — сейчас посмотрим.

И тут я произнёс фразу, которую говорил этому человеку в четверг, когда он стоял на стуле с телефоном:

— Камера над стойкой всё пишет.

У хипстера дёрнулась щека. Он помнил. Ох, как он помнил. Помнил — и всё равно полез. Похоже, рассчитывал, что находке понятого поверят раньше, чем полезут смотреть запись. Не угадал.

— Елена Викторовна, — я повернулся к Соколовой. — Запись бара, сегодня, с десяти ноль-ноль.

Соколова уже держала планшет наготове. Вывела на экран. Мы все — майор, Нина, понятые — смотрели на зернистую картинку: вот в 10:00 входит проверка, вот обход бара, вот хипстер идёт вдоль стойки. В 10:07 его правая рука ныряет во внутренний карман куртки. Секунда — и рука с бутылкой поднимается к верхней полке. Пауза. Рука снова снимает бутылку — уже «находит».

— Стоп-кадр, — сказал я. — Вот карман. Вот полка. Вот ваша находка, товарищ майор.

Соколова, не спрашивая, вывела рядом вторую запись. Четверг. Тот же человек — борода, роговые очки, тот же свитер, паразит ты мерзопакостный, — стоит на стуле у того же стола и вещает в телефон про палёнку в «Парусе».

— Это ваш понятой, — сказал я. — В прошлый четверг он устраивал здесь провокацию для агентства «Праздник». А сегодня «Праздник» прислал его в понятые. С бутылкой в кармане.

Зал молчал. Второй понятой отшагнул от хипстера, как от человека с чумной меткой.