Книга Система Распутина. Том 1, страница 104 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Направление обмена изменено волей носителя.

Утечка остановлена.

Марина вздрогнула и отпрянула — резко, на этот раз уже не изображая страсть. На её лице мелькнуло то же, что в тот вечер у Глеба: до неё дошло, что контакт ей не подчиняется. И что для меня это уже не секрет.

— Ты со всеми поставщиками так торгуешься, Распутин? — Марина потёрла запястье и ухмыльнулась.

— Слушай условия, — я перекинул полотенце через плечо, как перед закрытием смены. — Сначала бумаги. Кладёшь накладные сюда, я сверяю номера партий с той поставкой, от которой «Парус» отказался. Обмен — после субботы. И без рук, Марина. Никаких рук.

Марина помедлила, прикидывая что-то между мной и папкой, забрала её со стойки, соскользнула с табурета и одёрнула жакет — трон не сдаётся, трон отступает в боевом порядке.

— Подумай до субботы, Распутин, — Марина зажала папку под мышкой и пошла к выходу, оставив коктейль допитым до половины.

Я стал убирать станцию. Сдвинул её бокал — и под ним обнаружил салфетку. Сложенная вдвое, аккуратная. На ней ровным женским почерком выведено:

«Спроси, кто платил за зал».

Я застыл с салфеткой в руке, будто мне подсунули головоломку из телеигры, где приз — автомобиль, а за неправильный ответ тебя сбрасывают в бассейн.

«Кто платил за зал. Управляющий вчера обмолвился: семье „очень помогли со скидкой“. Марина знает, кто. И хочет, чтобы я спросил. Скидка на зал, свадьба Михалыча, „Праздник“… Эдик. Здесь пахнет Эдиком, как барная стойка пахнет сивухой. Но зачем Эдику скидка на чужую свадьбу? И почему Марина подкидывает это мне — в тот же вечер, когда торгуется за накладные?»

Рекомендация: спросить. Вы же всё равно спросите.

«Спрошу, булочка. Спрошу. Только что-то мне подсказывает — ответ мне не понравится».

Спрашивать по телефону я не стал. Вернее всего в таких вопросах разбираются бумаги, а бумаги про зал лежат у того, кто этот зал сдаёт. Повод наведаться туда ещё раз у меня был законный — выяснить, вытянет ли Костя эфир из-за этих сталинских стен, — так что вопрос Марины поехал в «Золотой век» вместе со мной, как второй чемоданчик.

В пятницу утром, до смены, я снова переступил порог «Золотого века» — второй визит за три дня, скоро мне здесь прописку оформят. Но сегодня я приехал не один.

Косте я позвонил ещё в четверг вечером, в паузе между заказами, прижав телефон щекой. На корпоративе парень охотно вышел к людям, а теперь мне требовался оператор по другую сторону камеры. «Хочу показать свадьбу городу, — я в это время отжимал полотенце над мойкой. — В ресторане связь дохнет, их вайфай — для персонала. Привези то, чем сам удержишь эфир. С тебя картинка, с меня — то, ради чего её станут смотреть».

Костя — тот самый лидер мнений из компании Глеба, которого я на корпоративе сделал героем вечера, а не клоуном, — оказался айтишником до мозга костей. Он разложил на столе в малом зале свой чемоданчик. С виду — чемоданчик. По факту — передвижная телестудия в миниатюре: в поролоновых гнёздах лежали камера, компактный штатив и моток кабелей.

— Гляди, Дим, — он задрал над головой маленькую белую коробочку с парой антенн. — Своя точка доступа. В этих залах, из сталинского камня, связь умирает у входа — я твой «Золотой век» гуглил, стены метровые, вайфай гостевой — сказка для туристов. А эта красотка ловит снаружи и раздаёт внутри. Два канала, резерв, аккумулятор на шесть часов.