Книга Диверсант. Том 4, страница 57 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Встань, — рявкнул Лещёв. — Сейчас же!

Встать сам Язэп не смог. Илье пришлось помогать ему, и по его «помощи» было видно: он тоже его не жаловал.

— Язэп, — наконец заговорил я. — Услышь меня: сейчас ты в безопасности. Рот — наш пленный. Понял?

Тот не сразу, но закивал.

— Тогда говори. Знаешь нижний лесовозный ход от Замошья к мосту через осушной канал?

Язэп посмотрел на немца, потом на Лещёва. Тот коротко кивнул.

— Знаю, — выдавил Язэп. — Старый ход. По сухой гриве до заброшенного лесного склада, потом вниз, к ручью. Там инспекционная тропа под насыпью. Раньше по ней к опорам ходили. С моста не видать.

— К нижней площадке под пролётом выведет?

— Выведет.

Тарасов развернул карту. Я подозвал Язэпа и ткнул пальцем в отметку поста.

— Что здесь?

Он долго всматривался, водил грязным ногтем вдоль ручья, потом остановился у значка.

— Каменный дом, будка у дороги и сарай. Я там был. Отсюда до него версты две с небольшим.

Рот не шевельнулся, но посмотрел на Язэпа внимательнее. Описание совпало.

— Теперь другое. От моста можно уйти к смолокурне за Чёрной топью, не выходя на большие дороги?

— Можно. По воде до старой вырубки, потом двумя гривами. Дальше ход зарос, но я найду.

Я посмотрел на часы. На всё ушло пятнадцать минут. На пять больше, чем я отвёл.

— Илья, Язэп идёт первым, — приказал Лещёв. — Доведёшь их до нижней тропы и дальше не лезь без приказа Ковальчика.

Сидоров снял предохранитель. Фрол подтянул ремень Грининого автомата. Тарасов снова взял Рота под локоть.

До мостового поста оставалось две версты, а времени, всего пару часов.

— Пошли, — сказал я.

Старая лесовозная тропа начиналась сразу за крайними огородами Замошья и уходила на гребень моренной гряды, между двух заболоченных низин. По ней возили брёвна ещё до войны. Узкая, заросшая, но сухая: корни сосен сплелись в настил, который держал ногу лучше любого гатевого бревна. Местами тропа сужалась до одного шага, и тогда справа и слева чернела стоячая вода, затянутая ряской. Местами расширялась, и можно было идти двоим рядом.

Язэп шёл первым. Илья держался за ним в двух шагах, с карабином наперевес, и ни на секунду не спускал глаз с его спины. Я двигался третьим. За мной Тарасов вёл Рота — не толкая, держась в полушаге позади его левого плеча. Сидоров шёл справа от пленного, чуть отставая, чтобы видеть сразу и его руки, и кромку леса. Замыкал Фрол, с Грининым автоматом на груди и подсумком гранат на поясе. Сам Гринь шёл налегке, посередине колонны, и при каждом шаге чуть заваливался на здоровую сторону. Хромал заметно. Темп пока держал.

Рот берёг перебинтованное запястье, прижимая его к животу, но шёл сам. Ещё в Замошье он перестал спотыкаться и волочить ноги, и мне это не нравилось куда больше, чем его хромота. Человек, который начинает беречь силы, обычно готовится их на что-то потратить.

Я считал шаги, как считал на болоте: сто, сто десять, сто двадцать. На подъёмах воздуха уже не хватало. Приходилось глотать его ртом и делать вид, что я просто прислушиваюсь. Жар держался ровно, не поднимаясь и не отпуская. Санитарная сумка Даши била меня по бедру в такт шагам и напоминала об обещании остановиться, если начну задыхаться. Я не собирался этого делать, и она это знала.

До без четверти шесть оставалось меньше часа. Впереди были лес, спуск, вода и наблюдение. Каждая лишняя минута теперь лежала в кармане у обер-фельдфебеля Вебера вместе с бумагами на пленных.