Книга Диверсант. Том 4, страница 58 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

На сто двадцатом шаге Язэп остановился.

Он стоял, наклонив голову, и смотрел на ствол старой сосны у самого края тропы. Я подошёл ближе и увидел то, что увидел он: свежий срез коры. Кусок был снят ножом, и под ним, на белой древесине, темнели две буквы и цифра. Немецкие маркировочные знаки.

Я тронул срез пальцем. Смола выступила, но затянуть надрез ещё не успела — только собралась по краям мутными каплями. Сутки, не больше.

— Этого тут не было, — Язэп обернулся ко мне, и голос у него сорвался. — Я ходил этой тропой три недели назад. Ничего не было!

Я не стал отвечать ему. Я посмотрел на Рота — и успел вовремя. Ровно в тот момент, когда я повернул голову, он чуть скосил глаза на ствол. Не удивлённо. Так смотрят на вещь, которую ожидали здесь найти.

— Рот. Что это?

Он поднял голову и с полминуты разглядывал метку, будто видел её впервые. Потом заговорил — по-немецки, ровно, служебным голосом человека, который диктует в трубку:

— Дозорные отметки. Маркировка маршрута патрулирования. После того как я передал фельдфебелю приказ проверить линию, на скрытых подступах к посту должны были выставить дополнительный дозор.

— Ты знал, что они будут здесь?

— Где именно их поставят — нет. Что поставят — разумеется, знал.

Тарасов дёрнул подбородком. Немецкого он не понимал ни слова, и это бесило его сильнее самой метки.

— Чего он там мурлычет?

— Говорит, что на тропе дозор. И что он это предвидел.

— Предвидел, — повторил Тарасов. — А сказать не догадался.

Я посмотрел вперёд. Тропа уходила в полумрак между стволами и через три-четыре сотни шагов должна была вывести к насыпи. Если на ней стоял дозор, нас там ждали. Прямой подход закрылся.

— Язэп. Другой ход к насыпи есть?

Он постоял, подумал, провёл ладонью по стволу, будто искал на нём подсказку.

— Есть водомерная канава. Идёт под откосом, вдоль ручья, и выходит ниже моста, к инспекционной лестнице. По ней раньше спускались к опорам, сваи проверять.

— Далеко?

— Шагов триста, может, четыреста. И часть пути по колено в воде.

— С насыпи её видно?

— Нет. Она под откосом, в ивняке. Но если спуститься вниз и полезть в кусты — найдут.

Звучало приемлемо. Слишком приемлемо, чтобы не спросить.

— Рот. Про канаву ты знал?

— Знал. — Он даже не потрудился сделать паузу. — Забыл сказать. Она выводит к инспекционной площадке под пролётом. Только в канаве может стоять решётка. Их местами ставили, чтобы скот не лазил.

— Какая решётка?

— Металлическая, в бетонных стенках у выхода.

Я оглянулся на Фрола. Старик стоял чуть позади, слушал и уже прикидывал: железо, болты, лом.

— Снимешь без взрыва?

— Болты — сниму, — ответил он, не задумываясь. — Если крепления старые. Новые — будет тяжко.

— Не новые, — вставил Язэп. — Я их видел. Ржавые они там.

Решение я принял за минуту.

Я повернулся к человеку Лещёва.

— Илья. Лещёв велел тебе не лезть дальше нижней тропы без моего приказа. Вот мой приказ: возвращайся. К мосту я тебя не потащу.

Он помялся. Посмотрел на Язэпа, потом на меня.

— А этот?

— Верну живым.

Я сказал это и тут же услышал, как оно прозвучало. Ещё одно обещание, которое зависело не от меня, а от семерых немцев, дороги и утренней машины. Я раздавал такие обещания уже вторые сутки подряд и до сих пор не научился делать это молча.