Книга Диверсант. Том 3, страница 68 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— А если не вернёт? — спросил я.

— Тогда не рванёт.

— Оба раза возвращал, когда последний вагон уже сходил с перевода, — сказал Гена. — Не раньше.

Фрол кивнул.

— Заряд возьмёт не одну тягу. Положу так, чтобы погнуло остряк, рамный рельс и две шпалы. Одну тягу они за час сменят. Тут придётся кусок вырезать.

Вот это была хорошая новость.

И сразу за ней — плохая.

— Значит, класть надо заранее, — сказал я.

— Ночью, до срока, — кивнул Фрол. — И лежать он там будет, ждать. Час, два, сколько понадобится. А по путям обходчики ходят с фонарями и смотрят как раз под тягу. И вот ещё что, командир. — Он посмотрел исподлобья. — Второго взрывателя нет. И второго капсюля тоже. Второго раза не будет.

— Значит, первого нам хватит, — сказал я.

Потом дал свой доклад — короткий, потому что докладывать было особенно нечего, и всё же он был главным.

— Отход. Вдоль линии не уходим ни при каких раскладах: там пойдёт моторная дрезина с бронещитами и пулемётом, и по прямой она нас догонит и разложит. Уходим поперёк: труба, канава, отвал, потом четыреста шагов открытого и — в воду. Эти четыреста шагов и есть вся наша операция. Всё остальное — детали.

Гена тихо присвистнул.

— Четыреста шагов с фонарями за спиной.

— С фонарями за спиной их будет вдвое больше, — сказал я. — Поэтому уходить надо до того, как рванёт.

* * *

Богатырёв пришёл в сарай перед рассветом, прямо со смены. От него несло мазутом, углём и той особой станционной сыростью, которая въедается в ватник намертво.

Камешки и щепки так и лежали на земляном полу с прошлого раза. Никто их не тронул.

Старик присел на корточки, посмотрел на них и начал.

— Значит, так. Первое, что можно сделать: перерезать связь и покорёжить рельс.

— Дальше, — сказал я.

Он поднял бровь.

— Не хочешь даже послушать?

— Связь они восстановят за пару часов, обрыв найдут по проводу, как по нитке. Рельс заменят за ночь, у них плети на станции лежат. — Я мотнул головой. — Это не операция, это хулиганство. За хулиганство они возьмут заложников в депо и повесят их у водокачки, а движение не встанет ни на час. Дальше.

Богатырёв помолчал и сдвинул камешки.

— Тогда второе. Мы даём ложное разрешение от имени диспетчера. По телефону. Ставим конкретный военный эшелон в тупик.

— Он целиком туда войдёт? — спросил я. — Если хвост останется на переводе, это не план. Это общая могила на рельсах.

— Тупик берёт восемнадцать обычных вагонов, — ответил Богатырёв. — Состав выберу не длиннее пятнадцати. Длину дам заранее, по ведомости, и сам пересчитаю на подходе.

— Дежурный пропускает хвост и возвращает стрелку, — продолжил я. — На обратном ходе выбирается проволока.

— Взрыватель срабатывает, — вставил Фрол. — Раму ведёт, остряк гнёт, шпалы рвёт. Тут молотком не выправишь, тут кусок перевода менять.

— Рампа сколько вагонов берёт сразу? — спросил я.

— Четыре. Пятый уже наполовину мимо. Обычно состав протягивают по тупику частями: четыре разгрузили, подтянули следующие.

— И что мы имеем? — я смотрел на камешки. — Четыре вагона у рампы они ещё разгрузят. Остальные останутся за ней, а протянуть состав нельзя: стрелка мёртвая. С земли будут снимать, на руках. И следующий эшелон к рампе уже не подашь.

— Именно так, — кивнул Богатырёв.

— Сколько они будут менять перевод?