Онлайн книга «Диверсант. Том 1»
|
— Ложись! — рявкнул я, и мы рухнули в канаву между деревьями, прямо в грязь. Николай тут же закашлялся от резкого движения, но Даша молниеносно прижала его к себе, закрывая рот и нос тканью гимнастёрки, гася любой звук. Когда я чуть повернул голову, увидел, что самолёты шли на бреющем — так низко, что казалось, будто они цепляют верхушки деревьев невидимыми крыльями. В темноте не было видно ни фюзеляжей, ни крестов — только этот чудовищный вой, который давил на уши и проникал под кожу. И мы лежали — не шевелясь, сливаясь с землёй, — пока вой не начал удаляться, растворяясь в темноте. — Всё, — я поднялся, потянув за собой носилки. — Идём дальше… но не по дороге! Остаток пути мы крались по обочинам, через заросли и канавы. Вымотались так, что, когда показался хутор, я чуть не застонал от облегчения. Дед Тимоха ждал нас у калитки. Когда мы втащили носилки во двор и он увидел, что именно на них лежит, старик… Ну, по его лицу было понятно, что он не рад такой «обузе». — Эх, хлопцы… — только и сказал он, качая головой. — Знал бы, что так всё хреново… Но слово он сдержал. — На сеновал, — буркнул дед, кивком указывая на сарай. — Ганна, покажи им. Ганна пошла вперёд, рукой зазывая нас в небольшое, но высокое помещение. Мы с Сидоровым кое-как дотащили носилки. Девушка дошла до «спасительного места» за стогом сена, поддёрнула край дерюги, лежавшей на полу, и показала на доски, которые что-то закрывали в земле. — Тут погреб, — сказала она тихо. — Если нагрянут — туда прыгайте! Я кивнул, и мы начали перекладывать Колю на сено, стараясь действовать осторожно и не задевать его рану. Тот, в свою очередь, открыл глаза, когда мы уже его переложили. Он долго пялился в бревенчатый потолок и вскоре закашлялся. На его повязке на груди опять проступила свежая кровь… «Чёрт возьми», — я смотрел на это и понимал: шансов, что он выживет, всё меньше и меньше. Вообще не факт, что ему поможет это сухое место. Умрёт в тепле, как говорится… Я отошёл от Коли и сразу оценил обстановку. Следы волочения, пятна крови на земле, смятая солома — всё это было как красная тряпка для немцев. Не теряя ни секунды, я начал сметать сухую солому с края в кучу и расшвыривать её по полу, закрывая самые явные улики. Только я успел засыпать первую борозду, как в дверях возник дед Тимоха. Его взгляд метался по полу, а на лице что-то заиграло. — Они увидят, — выдохнул он, и голос его дрожал. — Они найдут, и тогда… — Я вижу, дед, — ответил спокойным тоном. — Поэтому и делаю это сейчас. Не завтра, не утром. Сейчас. Я кивнул на кучу соломы. — Если хочешь помочь — бери. Если нет — отойди, не мешай. Дед сглотнул, посмотрел на мои руки, потом на солому и, не говоря ни слова, наклонился, подхватил большой пучок и начал сыпать его рядом с моими следами, старательно пряча всё, что могло выдать наше присутствие. Но всё равно не смог промолчать, договорил то, что хотел сказать: — Если немцы это увидят и найдут твоего краскома, — жёстко произнёс он, — расстреляют всех! И меня, и жену мою! И Ганну! Понимая, к чему он клонит, я поспешил ответить. Спокойно, без нервов: — Дед, как я и обещал, мы уйдём утром. — Вы — да, — он позволил себе натянутую улыбку. — А вот он, — кивнул на Колю, — вряд ли. Но, — он отвернулся и начал сапогом сгребать «следы» на сене, — сдержи своё слово. Чтобы утром вас уже не было! |