Книга Диверсант. Том 1, страница 28 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Оружие на пол, — рявкнул я. — Сейчас же и медленно!

Оружия у него не оказалось. Не знаю, за чем он там тянулся, за ножом ли или думал взять на понт, но, когда он задрал гимнастёрку, под ней ничего не оказалось, как и в карманах.

Я постоял, подождал чуть-чуть, думая, убивать его или нет, но всё же стрелять не стал. Выстрел привлёк бы ненужное внимание.

— Вали отсюда, — велел этому уроду.

Проводил его до улицы, подождал, пока он испарится, и вернулся к своим.

Даша сидела на полу, прижимая к груди офицера бинт, уже насквозь тёмный.

— Как он? Как ты?

— Я нормально, — Даша, всхлипнув, размазала по щекам грязь со слезами. — А Коля…

Лейтенант с трудом открыл глаза. Взгляд был мутный, блуждающий. Он долго смотрел сквозь меня, прежде чем сфокусировался.

— Догнал, значит, — наконец хрипло выдохнул он. Из уголка губ потянулась тёмная струйка. — А я вот… не смог. Руку зацепило, потом в грудь. Осколок.

Подтверждая свои слова, Коля оттянул гимнастёрку. Ну а там… всё и так было понятно. Ему конец, к гадалке не ходи.

— Лососна… — закашлялся, давясь кровью. — Мост горит. Вам не пройти.

— Я знаю. У тебя оружие есть, лейтенант?

Тот отрицательно помотал головой и захрипел.

Вся стратегия — коту под хвост. Я должен был выйти к своим, а вместо этого сидел в разгромленной халупе рядом с умирающим лейтенантом, перепуганной девчонкой и котом в мешке. И самым хреновым было то, что совсем скоро город возьмут немцы…

Даша подняла на меня глаза. Долго смотрела, прежде чем спросить:

— А… а что нам дальше делать⁈

И только я собирался ответить, как вдруг…

Николай вдруг закашлялся. Я повернулся к лейтенанту, а у того на губах пузырилась кровь. Через мгновение он размазал её тыльной стороной ладони, оставив на щеке тёмный след.

Я посмотрел на него, на Дашу, потом мой взгляд устремился в сторону реки.

Там всё ещё работали пулемёты. Не сплошной очередью, а коротко, с паузами. Так стреляют по тем, кто ещё шевелится и пытается отползти. Мост дымил, берег простреливался, а открытое место до первых деревьев казалось расстрельной стенкой.

В город назад нельзя. Там уже либо немцы, либо наши, которые сначала положат мордой в грязь, а потом будут разбираться, кто я такой, — без документов и с дедовой берданкой.

К мосту тоже нельзя. Там смерть быстрая и глупая. Но и оставаться здесь — не вариант. Николай захлебнётся, Даша сядет рядом и будет держать ему бинт до последнего, а потом их найдут. Немцы, мародёры, свои — без разницы. Хорошего конца у них не предвидится.

Значит, остаётся только лес. Туда, где есть тень, кусты, овраги и шанс исчезнуть с глаз.

Николай сидел, привалившись лопатками к ободранной стене. Даша сидела рядом на коленях и обеими руками прижимала к его груди пропитанный кровью бинт.

Я присел перед ним на корточки, чтобы он видел моё лицо, а не только берданку в руках.

— Слушаем сюда, — сказал тихо, но так, чтобы оба услышали. — К мосту не пойдём. Уходим в лес, вдоль оврагов, как можно ниже и тише. Даша, сумку не бросай. Коля, тебя потащим, но если начнёшь вставать в полный рост — я сам тебя на землю уложу. Поняли?

Даша только моргнула. По лицу у неё было видно: спорить хочет, но сил на это нет. А Николай аж дёрнулся от услышанного. Сначала только плечом, потом всем корпусом — будто хотел рывком оторваться от стены.