Книга Диверсант. Том 1, страница 25 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Уехали… — он хмыкнул и шагнул ко мне. — Ну и ладненько. Ну и славненько. Хата пустая, значит. Добро бесхозное.

— Это не твоё, Григорий.

— Не моё? — он заржал. — Стаська, ты чё, дурак? Сейчас тут всё ничьё! Немец идёт! День или два — и тут будут фрицы. Им твоё барахло по барабану, а мне жить надо. Своих кормить. У меня баба и трое мелких! Слышишь⁈

«Балабол, ты ищешь, чем поживиться, чтобы жопу свою спасти. Плевал ты на детей и свою женщину».

— У тебя есть работа, — я не сдвинулся с места. — А это — чужое.

— Какая работа⁈ — он сплюнул на землю. — Рынок разбомбили! Склады горят! Всё, Стаська, кончилась ваша советская власть. Теперь каждый сам за себя! Ты лучше беги, пока цел! Мальчишка ещё, успеешь в кустах отсидеться. А это… — он махнул рукой в сторону сарая, — мне нужнее.

Он развернулся, чтобы вернуться в сарай. И тут я увидел. У балки в сарае стояла дедова берданка. А рядом с ней — плотный свёрток с патронами. Гриша нашёл тайник.

Во мне вспыхнула холодная, расчётливая ярость. Без ружья я не выберусь из города. Если этот урод уйдёт с берданкой, я останусь с голыми руками. А без ружья я — мертвец.

— Верни ружьё, Гриша, — сказал я твёрже.

Он обернулся. Улыбка сползла с его лица. Он посмотрел на меня, на мою худую фигуру, и в его глазах зажёгся злой огонёк.

— А то что? — он чуть нагнулся и взял берданку. — Ты мне, Стаська, не указ. Не вояка ты и не боец. Что ты мне сделаешь?

— Верни ружьё, Гриша, — повторил я.

— Вали отсюда, пока я добрый, — прорычал он, направляя ствол мне в грудь. — Иначе пристрелю, как собаку. Мне терять нечего.

Моё тело, тело девятнадцатилетнего Станислава, задрожало. Инстинкт самосохранения заорал: «Беги!» Но разум… разум говорил со мной иначе!

Я видел всё! Дрожь в его руках, то, как он потел! Он стоит близко, ведёт себя ой как неуверенно! Он пьян! Он боится!

Но всё равно вполне себе может пальнуть. Тут ситуацию нужно решать иначе, хитрее… нужно пользоваться тем, что между нами очень маленькое расстояние.

Я опустил глаза, делая вид, что сдаюсь.

— Ладно, — пробормотал я. — Ладно, Гриша… ты прав. Я уйду.

Он расслабился. Ухмыльнулся. Опустил ствол на сантиметров пять-десять и мотнул головой, проговаривая:

— Вот и умничка…

Рука сама нырнула вниз. Пальцы впились в землю у порога, и я швырнул эту грязь ему прямо в рожу.

Гришка дёрнулся, зажмурился, инстинктивно мотнул башкой, но я получил то, что хотел! Он отвлёкся! И через мгновение я полетел на него!

Влетел ему в грудину всем своим весом. Плечом под дых!

Результат был приятным! Он очень тяжело крякнул, даже булькнул, как мне показалось! Берданку он отпустил, а сам бахнулся на землю. Ну, и я, собственно говоря, оказался на нём.

— Сучонок! — взвыл мародёр, и его грязные лапищи потянулись к моему горлу.

Ударить кулаком не было возможности, и я просто боднул его. Лбом прямо в переносицу. Со всей дури. Гадко хрустнуло, и тут же горячо брызнуло мне на лицо. Он заорал, хватка ослабла. Я вывернулся, съездил ему локтем под дых — он аж сжался и захрипел.

И тут краем глаза успел заметить: здоровенная его ручища шарит по земле. Я вскочил на ноги и поднял ногу, чтобы пяткой ударить в дыхалку, но не успел.

Он лягнулся, попал мне в бок. Было, конечно, больно, но терпимо.

И тут раздался выстрел.