Книга Соединенные Штаты России 3, страница 108 – Полина Ром, Дмитрий Лим

Вдоль лесной полосы за стенами Ладоги пронёсся ветер, срывая всё ещё крепко держащуюся листву. Скоро осень вступит в свои законные права, и можно будет, наконец, увидеть золотой листопад.

Рим вылез из пруда, взял одно из полотенец, лежащих на скамье. Закутался в него. Он и не помнил, чтобы в Европе видел хоть одно нормальное полотенце. Вроде не такая уж и сложная технология, но вот с ней пришлось столкнуться лишь на родине.

За столом, на свежем воздухе, обедали мужики. Все крепкие, поджарые. Хотя немного худощавые. Ладога не голодала, хотя избытка харчей здесь явно не водилось. Впрочем, как и нигде в России в эти времена. Да и не только в эти.

Один лишь Степан выглядел более мускулистым, чем остальные. Но и здесь намётанный взгляд Рима сразу определил генетику как основную причину этого. Рим уселся напротив него, наливая себе квасу в деревянную кружку. Выпил, смакуя каждый глоток — и почувствовал, как по жилам разливается эйфория.

— Вкусно? — спросил Степан, и Рим лишь покивал. — Это Ганна готовит, жена моя. Когда меня дома нет, она всегда волнуется. И кухарить начинает. Только дома меня уже толком и не бывает. Работать много приходится. Служить…

— Скажи, Степан, — обратился Рим, — те мастера, которые вместо нас взошли на корабль — сделали это по доброй воле?

— А что есть добрая воля, Андрей? — развел руками Степан. — Вот живёт русский человек, не жалуется… И поди ж узнай, что у него в душе за черти поселились? Может, работа в тягость была. Потому как талант — он может быть, а душа к нему не лежит. Бывает и такое.

— Не жалуется… — повторил Рим. — Да, наверное, в этом причина. Если бы русский человек жаловался — так все бы знали, чем он не доволен. А жаловаться нас всех отучили. И тебя, и меня. Слушай, Степан. Ты сказал, что крепости воины больше нужны, чем мастера.

— Это так, — сказал Степан. — Набеги на нас частые. Каждый раз, как месяц с небес ночных пропадает. Сейчас ратник больше подмоги приносит, чем десяток писарей.

Со стороны пруда послышался всплеск. Бык, видимо, не вынес просиживание под шконкой и решил окунуться вслед за Римом. Когда он вылазил, то ему понадобились целых два полотенца. Он сел сбоку от стола, потому как поместиться за ним уже просто не мог.

На его габариты Степан смотрел с уважением, видимо, прикидывая, какого размера двуручный молот следует вручить такому богатырю.

— За мастеров не переживай, Андрей, — сказал Степан. — Это не первый раз, когда мудрый народ Ладогу покидает. Да и эти, можно сказать, не совсем местные были. Из государства Московского пришли. Из Новгорода ходят. Все к морю идут. На Ладоге останавливаются. Но долго им на месте не сидится. Принесут пользу селению — и дальше счастья ищут, уплывают в заморские края. Только вот крепости соседские — все под шведами давно. Поэтому лодками уплывают. Один раз за лето корабль приплывёт, как сейчас. Тогда и приходится торговать.

— Невольниками? — вырвалось у Рима.

— Почему бы не взять взамен людей русских? — пожал плечами один из ратников, сидящий рядом со Степаном. — Вот так и вас получили.

Рим переглянулся с Быком и увидел, что не он один чувствует вину. Вроде как их команду и не спросили, но… Это за их шкуры расплатились чужими судьбами.

Конечно, было очевидно, с чего вдруг внезапно мастера со всей Руси внезапно принялись эмигрировать в заморские края. Да и не куда-нибудь, а конкретно в Испанию.