Книга Соединенные Штаты России 3, страница 106 – Полина Ром, Дмитрий Лим

До крепости, похоже, путь был не близкий. Рим понятия не имел, где начиналась Ладога в эту временную эпоху. И как они вообще сюда доплыли? С Финского залива есть морской путь в Ладожское озеро? Тогда это как бы и вовсе не озеро никакое.

Рим посмотрел на «синеглазку». Скрип сидел, зажмурившись, словно внутренне рисовал карту местности. Чук и Гек лежали на дне телеги, совершенно расслабившись. Словно были сельскими парнями, которых местный дядя Стёпа подбросил с утра домой после ночи на дискотеке.

Кот и Марат, два оставшихся бойца из отряда Цинка, демонстрировали восторг не меньший, чем Фифа. Бык молча смотрел вверх, на небо в тумане, словно изображал ёжика из мультика. Похоже, в его могучей голове вертятся мысли о том, как он для Анжелы поставит дом, заведёт гусей и будет долго-долго, не спеша, выдалбливать из полена колыбельку для их первенца.

В другое время при таких обстоятельствах подобная картина, натянутая на образ Быка, заставила бы Рима рассмеяться от души. Сейчас же ему казалось стыдно, что он сам никаких таких возвышенных мыслей не имеет.

Телега мирно покачивалась по дороге. Колёса подскакивали при каждом ухабе, но Рим всё равно почувствовал, как его накрывает: сильно хотелось спать.

Прикрыв глаза, он думал. Из головы все не выходил образ своего дома. Бревенчатый сруб заботливо проконопачен паклей… Из трубы весело валит дым… Где-то довольно тявкает собака…

— Эй, проснись! — послышался голос.

Рим открыл глаза. Кот озадаченно смотрел на него, сидя напротив.

— Ну ты и соня, — говорил Кот. — Тебя даже вчерашний шторм не разбудил. Говорят, мы уже приехали в Ладогу. Нас выпустят, это точно.

Гек еле слышно прыснул в кулак. Рим обалдел и уставился по сторонам, не понимая, что происходит. Кот захохотал.

А туман уже немного рассеялся. Теперь были видны суровые башни Ладожского замка. Именно суровые, а не мрачные. Они предупредительно сверлили небо, словно намекая, что чужакам здесь не рады.

Открылись ворота по приказу Степана. Лошади завезли телегу внутрь. И даже при промозглой погоде у Рима захватило дух от открывающегося великолепия.

Ладога оказалась необъятной деревней со множеством домиков. Скорее даже, это были настоящие теремки, как из старых, ещё бумажных сказок: расписными или резными ставнями, аккуратными огородами и курочками, неторопливо гребущими землю во дворах.

По улице пробежала стайка детей в длинных рубахах, толкаясь и догоняя друг друга. На мгновение застыли, разглядывая людей в телеге и убежали по своим делам. Женщина несла от колодца воду, закрепив ведра на ярко разрисованном коромысле. Широкий свободный сарафан, льняная блуза с закатанными рукавами. Молодая, крепкая, здоровая; толстая коса у нее — мало не до пояса.

К телеге подходили взволнованные горожане. Мужики в простых рубашках и штанах, подпоясанные ремнями. Женщины в платьях и ярких платках. Они смотрели на людей, которых привезли в телеге. И, похоже, пали духом — до того ясно читалось в глазах огорчение. Словно они до последнего рассчитывали, что телега обратно привезет тех, кого увезла. Но никак не новых, незнакомых людей.

— Мир вам! — зачем-то сказал Бык.

Одна из женщин принялась плакать. Но, как показалось, Риму не от горя, а, скорее, от досады и бессилия. Так могла плакать жена, от которой муж ушел к другой.