Книга Одиночка. Том 5, страница 63 – Дмитрий Лим

Эльдар почувствовал знакомое раздражение. Ставицкий был прав, как всегда. Но он не видел решения, а лишь описывал проблему.

— Так что ты предлагаешь? Смириться и ждать, пока болезнь или Громов меня добивают?

— Я предлагаю пересмотреть саму суть конфликта, — Ставицкий сделал микроскопическую паузу. — Я предлагаю заключить союз с Александром Громовым.

Воздух между ними стал еще холоднее. Эльдар не засмеялся, не вспыхнул. Он просто уставился на своего правого человека, пытаясь найти в его каменном лице признаки внезапного и катастрофического помешательства.

— Ты… ты предлагает мне заключить союз с человеком, который убил моего сына? — голос Баранова был тихим и ровным, будто он спрашивал о курсе акций.

Внутри же все оборвалось, и пульсирующая боль в висках слилась с глухим ударом в груди.

Ставицкий не смутился. Он пожимал плечами, легкое движение, которое в его исполнении выглядело как механическое действие.

— Да. Именно с ним. Потеря сына — это трагедия. Но также, мы потеряли Афонина — профессионала высшего класса. Теперь мы можем потерять всё, если будем рассматривать это только как личную вендетту. Логика ситуации изменилась.

— Логика? — Эльдар прошелся несколько шагов по снегу, его пальцы снова нашли межбровье. — Ты говоришь о логике, когда предлагаешь мне протянуть руку убийце сыну?

— Я говорю о стратегической целесообразности, — ответил Ставицкий неуклонно. — Александр Громов теперь не просто S-ранг. Он — явление. Его сила, как мы видели, не просто огромна. Она управляема и направлена. Государство увидит в нем инструмент. Мы тоже можем увидеть в нем инструмент. Но инструмент союзный, а не вражеский.

Эльдар резко остановился.

— Как? Зачем ему это? Он явно скоро узнает от Савелия, что мы ему палки в колёса вставляли.

— Не факт, — мягко заметил Ставицкий. — Мы можем ударить на опережение. Можем предоставить ему информацию. Информацию о том, что его дядя, Савелий Андреевич, использует его деньги, заказывает его. Мы можем показать ему, что за его спиной творится.

Баранов медленно повернулся, изучая лицо Ставицкого. В нем не было ни вызова, ни фанатизма. Только холодный расчет.

— И на основании этой информации он простит меня и станет моим союзником? Он придет и скажет: Эльдар Юрьевич, мой дядя заказал меня у тебя, но теперь я с тобой, потому что ты рассказал мне плохие вещи о дяде?

— Нет, — сказал Ставицкий. — На основании этой информации он, вероятно, захочет нейтрализовать своего дядю как источник проблем. Савелий Андреевич станет его проблемой, а не нашей. А для укрепления связей… есть другой метод.

Ставицкий снова сделал свою микроскопическую паузу, которую Эльдар уже научился читать как предвестник самых радикальных предложений.

— Ваша дочь, Юлия. Она способна, В-ранг. Умна. Красива. Она не вовлечена в оперативную работу, но имеет достаточный статус и понимание среды. Мы можем… предложить ее.

В голове Эльдара на секунду все звуки прекратились. Шум реки, свист ветра — все исчезло. Он слышал только безумный, методичный голос своего помощника, предлагающего выдать его дочь. Выдать за убийцу его сына.

— Ты предлагаешь мне выдать Юлю… этому… мальчишке? — слова выходили шепотом.

— Я предлагаю создать стратегический семейный союз, который юридически и социально свяжет наши интересы, — пояснил Ставицкий, абсолютно серьезно. — Это не «выдать». Это предложить брак по расчету, который будет взаимовыгоден. Юлия получит статус жены самого перспективного рангера нового поколения, защиту и влияние. Мы получим формальный и неформальный канал влияния на Громова, его силу и его будущий статус в системе «ОГО». Громов получит… приемлемую жену из хорошей семьи, которая может служить связующим элементом с легальным бизнесом и смягчить его имидж «грозного рангера из глубинки». Это практичный шаг.