Книга Одиночка. Том 5, страница 66 – Дмитрий Лим

Савелий сглотнул ком горькой слюны, пытаясь осмыслить этот новый, сокрушительный удар. Его пальцы судорожно сжали край стола, чтобы не выдать дрожь.

— Ты уверен? — голос Савелия прозвучал чужим, низким и разбитым. — Может быть, это технический сбой, давление регуляторов из-за всей этой истории с Волковым?

— Нет, босс, — в трубке послышался явственный звук лихорадочного печатания на клавиатуре. — Это не давление. Это приказ «ОГО». Система распознала его по коду. Они не просто заморозили счета, они наложили полный административный арест на все активы Сергея Громова с пометкой «расследование по статье о незаконном обогащении и отмывании средств в особо крупном размере». И… и юристы уже намекают, что следующим шагом будет иск о взыскании всех сумм, которые были сняты или переведены…

Савелий откинулся на спинку кресла, и комната поплыла перед глазами.

Каждый перевод, каждая оплата — всё это было теперь не просто финансовой операцией, а доказательством, уликой, петлей на его шее. Он представлял себе толпу серых людей из «ОГО» с их бесстрастными лицами, которые сейчас листают папки с его транзакциями, и внутри всё обрывалось. Но хуже цифр и юридических перспектив была другая мысль, холодная и острая, как лезвие.

— Племянник… — прошептал он, больше для себя, чем для помощника. — Он что, под крылом «ОГО» ходит? Они его взяли под защиту?

— Похоже на то, — голос в трубке стал тише, как будто помощник боялся, что его подслушивают. — Или активно пытаются взять. Наши источники в правоохранительных органах смутно намекают, что на Сашу Громова открыто «дело-призрак», уровень доступа к которому зашкаливает. Его не просто охраняют, его… курируют. И эта блокировка счетов — не случайность. Это первый публичный ход вашего племянника. Сигнал. Вам сигнал.

Сигнал. Что он, слепой старик, не способный видеть очевидного?

Савелий чувствовал, как его азарт, эта тлеющая искра охотника, наконец гаснет, залитая ледяной водой реальности. Его племянник перестал быть дичью, проблемой, даже фактором. Он стал инструментом в руках системы, против которой Савелий выстраивал всю свою жизнь. Против криминала можно бороться силой, против конкурентов — хитростью, против закона — деньгами и связями.

Но против государства, которое вдруг обратило на тебя свой взор в лице такой структуры, как «ОГО», не было готовой схемы. Это была стена, и он разбегался, чтобы на неё налететь.

Он уже собирался отдать какие-то распоряжения, хоть какие-то, чтобы ощутить хоть тень контроля, когда трубка снова ожила. Помощник, казалось, не отходил от аппарата.

— Босс, ещё… ещё одна новость. Только что пришла. Её ещё проверяют, но источник…

— Говори, — Савелий скомкал в кулаке чистый лист бумаги, превращая его в белый комок.

— У вашего племянника. Появился вассал.

Савелий усмехнулся, горько и коротко. Что за ерунда? Мальчишка, вчерашняя цель, обзавёлся прихвостнем? Какой-то выживший из его команды охотников? Или, может, адвокат, которого «ОГО» приставило?

— И что? С-ранг? Или просто пушечное мясо с амбициями?

В трубке повисла тяжёлая, давящая пауза. Помощник, кажется, забыл, как дышать.

— Нет, босс. Не С. S. S-ранга.

Слово прозвучало не громко, но в тишине кабинета оно отозвалось оглушительным гулом, как удар колокола по черепу. S-ранг.