Книга Одиночка. Том 5, страница 62 – Дмитрий Лим

Эльдар замер. Все его построения, все его расчеты с «ОГО» как с бюрократической системой, которую можно обойти, использовать, манипулировать, — рассыпались. Они увидели в Громове не просто проблему, не просто нового сильного рангера. Они увидели ресурс стратегического уровня.

— Мальчишка… — он произнес это слово с странной смесью злобы и невольного уважения. — Мальчишка явно не пойдет на такое. Он не из их системы. Он из глубинки, у него свой круг, свои приоритеты. Крог его прикрывает не из любви к государству, а из своих интересов. Громов не станет ручным инструментом.

Ставицкий почти неуловимо кивнул головой, соглашаясь.

— Верно. Именно поэтому процесс будет сложным, долгим и… многоуровневым. Они будут защищать его, чтобы сохранить ресурс. Они будут оказывать давление, чтобы подчинить. А мы… — он сделал паузу, давая Эльдару понять всю глубину нового положения. — Мы теперь не просто противники Громова в частном конфликте. Мы потенциальные противники государственной программы по освоению стратегического ресурса. Наши действия теперь будут рассматриваться под этим углом. Любой наш шаг против него будет не бизнес-разборкой или даже личной войной. Он будет вмешательством в государственный проект. Риски изменились качественно.

Эльдар повернулся назад к реке. Снег продолжал падать, мягко и бесшумно покрывая всё. Его страх перед болезнью, иглой, диагнозом вдруг стал почти простым, почти понятным.

Здесь же, перед ним, разворачивалась другая болезнь — политическая, стратегическая, неизлечимая. Он запустил механизм убийства, и механизм размазал его исполнителя. Но он также запустил другой, больший механизм — государственный. И теперь этот механизм начинал работать, и его шестерни были направлены уже не только на Громова, но и на любого, кто попытается этому помешать.

— Значит, — сказал он, не глядя на Ставицкого, — мы отступаем. Полностью. Все прямые действия прекращаются. Уходим в тень. Оставляем только финансовый прессинг через суды и банки на его дядю. Это легально, это в рамках системы, это не будет воспринято как атака на «ресурс». И… наблюдаем. Наблюдаем очень внимательно. За Громовым. За «ОГО». За Крогом.

— Это единственный рациональный путь, — подтвердил Ставицкий. — Правда, есть ещё кое-что… господин?

Эльдар не слушал его, он смотрел на часы. Время, потраченное здесь, было временем, украденным от клиники, от иглы, от диагноза. Но теперь он понимал, что диагнозы бывают разные. И один из них — смертельный для его планов — был уже поставлен здесь, на холодном берегу Волги.

— Господин? — повторил Ставицкий, и в его голосе появилась та интонация, которой он обычно предварял самые неудобные, но необходимые бухгалтерские отчеты.

Эльдар обернулся, встретив его непроницаемый взгляд. Снег засыпал плечи Ставицкого легким серебристым слоем, делая его похожим на безжизненную статую.

— Чего тебе?

— Я обдумал все возможные варианты развития ситуации, — начал Ставицкий методично, словно читал сводку. — Полное отступление и наблюдение, как вы предложили, это путь сохранения ресурсов. Но он не путь к решению исходной проблемы — вашего конфликта с Савелием Андреевичем Громовым. Финансовый прессинг через банки ослабит его, но не уничтожит. И в этой новой парадигме, где Александр Громов стал «ресурсом», его дядя может получить неожиданную поддержку. Просто потому, что он — его дядя. Наша позиция будет постепенно ослабевать.