Книга Одиночка. Том 5, страница 12 – Дмитрий Лим

Это был не бег. Это было мгновенное смещение пространства. Мир сжался в узкую трубку, звуки исчезли, остался лишь ветер, бьющий в лицо. Семь метров до сирени — и датчик движения фонаря лишь начал мигать жёлтым, когда я был уже далеко. Пять метров до стены — и я прижался к кирпичу, сливаясь с тенью.

Последние три метра вдоль котельной я сделал почти ползком, но скорость всё ещё была нечеловеческой. Замок. Слабый щелчок, давление на рычаг — и тяжёлая дверь, вопреки ожиданиям, открылась без скрипа. Я скользнул внутрь, закрыл её за собой.

Абсолютная темнота, тишина, сухой холод. Я стоял, слушая собственное дыхание, пока сердце не успокоилось. Здесь, в этом кирпичном коконе, я был свободен. Никаких камер, никаких Крогов, никаких гипотетических кошек. Только я и мой Разлом.

Екатерина Капризова. S-ранг. Гатчина

Катя стояла неподвижно, пока эхо от хлопнувшей двери не растворилось в тишине кабинета. Тяжесть их аргументов, холодная логика страха — всё это было теперь лишь фоном для огненной строки, выжженной перед её глазами.

Уничтожить. Десять дней. Её собственное сердце в качестве таймера. Всё её тонкое философствование о явлениях и экосистемах превратилось в чудовищную иронию. Она не натуралист. Она такой же охотник, как и те, кого он испарил. Просто её ошейник был невидим, а кнут — тиканье биологических часов.

Она не стала терять ни часа.

Наблюдение за территорией имений Крога, куда Громов удалился после инцидента с охотником, лишь подтвердило худшие опасения близняшек, но уже с приватным, смертельным уклоном. Попасть туда незамеченной было физически невозможно.

Любое вторжение, даже самое изощрённое, было бы расценено как акт агрессии. И тогда её миссия закончилась бы, не успев начаться: он бы не стал разбираться в намерениях. Он бы просто почистил зубы. Её единственным преимуществом было то, что он о ней не знал. Пока.

И тогда Катя приняла решение, в котором сошлись холодный расчёт и отчаяние загнанного в угол зверя. Она должна была перестать быть наблюдателем. Она должна была стать оружием, способным нанести один, но абсолютно гарантированный удар. Её жизнь была недостаточной ставкой; нужно было поставить всё. В тот же день она вернулась в Петербург.

Ей нужно было стать ещё сильнее, и её целью стал S-ранговый разлом.

Катя не стала мудрить. Она вломилась в S-ранговый разлом под Выборгом не как охотник, желающий нафармить разлом и получить кучу редких мана-камней, а как бульдозер.

Она дралась с мобами, как гопник в подворотне: грязно, беспринципно и с полной готовностью бить ниже пояса. Катя уничтожала тварей, ломала мини-боссов, не реагировала на свою команду.

Убивала всех сама, желая получить каждую каплю опыта. Это было изнасилование собственного потенциала.

И через сутки она вернулась в Новгородскую область, к границам владений Крога, уже другой. Прежние осторожность, тяга к незаметности остались в прошлой жизни. Теперь она следила за усадьбой с холодной, почти открытой наглостью. Она хотела, чтобы он вышел. Один. Но Громов, словно почуяв новую угрозу, не появлялся без своего маленького войска. Он перемещался с двумя машинами сопровождения, а по периметру имение постоянно патрулировали группы с серьёзными, недвусмысленными лицами и тяжёлым вооружением.