Книга Одиночка. Том 4, страница 90 – Дмитрий Лим

Все замерли в наигранном ожидании. Шар выпал. Писклявый голос провозгласил:

— Номер девять! Где наш удалец под номером девять?

Наступила секундная пауза, а затем из группы солидных купцов и инженеров, стоявших невдалеке, раздался знакомый хрипловатый бас.

— Здесь девятка! — Дмитрий Крог сделал шаг вперёд, широко и спокойно, держа в толстых пальцах свой билет. На его лице играла полуулыбка, смесь готовности поучаствовать и лёгкого пренебрежения ко всей этой светской затее. — Что прикажете, ваше благородие?

Распорядитель, увидев, кто вышел, слегка засуетился. Он заглянул в другой барабан, вытянул оттуда записку и, развернув, объявил с пафосом:

— Задание для номера девять! Показать искусство музицирования! Исполнить мелодию на инструменте по своему выбору!

Зал затих, гадая, что же будет дальше. Крог не моргнув глазом окинул взглядом оркестр, его пальцы, привыкшие сжимать рукоять оружия или тяжёлый инструмент, слегка пошевелились, будто пробуя невидимые лады. Затем он громко, на весь зал, спросил, и в его голосе сквозила неподдельная грубоватая деловитость:

— А нет у вас, часом, гитарки?

Сначала наступила тишина, а потом зал взорвался сдержанным, но искренним смехом. Это был не насмешливый хохот, а скорее удивлённое и весёлое оживление. Смеялись, потому что просьба была настолько простой, земной и выбивающейся из золочёных рамок бала, что это обезоруживало.

Распорядитель заморгал, растерянно оглядываясь на дирижёра. Тот, пожимая плечами, развёл руками: мол, у нас только оркестровые инструменты: скрипки, виолончели, флейты, кларнеты, рояль. Но смех не был злым.

Все в этом зале, от седого генерала до напудренного князька, прекрасно понимали, кто такой Дмитрий Крог.

Только Крог собирался что-то ответить, заглушив смех своим басом, как в моём кармане тихо, но настойчиво завибрировал телефон. Я извиняющимся жестом поднял палец и отошёл к колонне, подальше от посторонних ушей.

— Ну? — принял вызов я, прижав аппарат к уху.

Голос в трубке не просто дрожал — он вибрировал. Василий не говорил, а практически выдыхал слова, перемежая их шипением и клацаньем клавиатуры на заднем плане.

— Я предупреждал! Я ж говорил: не надо было лезь в их серваки! Я ж говорил! — он почти выл. — Они не просто отбились, они пошли в контратаку! У них, понимаешь, не ребята с кувалдой, у них свой такой же, как я, только, блин, в костюме и, наверное, с дипломом МГУ!

— Что стряслось?

— Они взломали мой прокси-сервер, как консервную банку! Там всё, Саша! Всё! Они видели цифровой отпечаток твоей лицензии охотника, а по нему… по нему они сейчас уже, наверное, пьют кофе в двух шагах от твоего дома! Это не шутки!

— Вася, дыши, — сказал я спокойно, глядя, как Крог тем временем успокоил зал и, кажется, договорился о балалайке. — Вдох-выдох. Что именно знают люди Савелия?

В трубке послышался резкий вдох, будто Василий только сейчас это осознал.

— Ну… они же теперь в курсе, что ты не Войнов. Они теперь явно знают, что ты — и есть Громов.

— Это не конец света. Главный вопрос: они пробили адрес?

Наступила пауза, слышно было только частое дыхание Василия.

— Пока нет, — наконец, выдохнул он, уже куда менее истерично. — Они скопировали всё, и лишь вопрос времени, когда они сложат два и два.

— Вот видишь, — сказал я, наблюдая, как слуга в ливрее несёт Крогу балалайку размером с телёнка. — Не всё так плохо. Мы в курсе, что они в курсе. Это меняет расклад, но не делает его безнадёжным. Успокойся. Завари чаю с ромашкой. И спасибо за работу. Я переведу тебе сегодня денег, чтобы ты скрылся.