Книга Одиночка. Том 4, страница 88 – Дмитрий Лим

Видимо, не хотела ломать лица. Но могла. Только вот… не на балу.

Я вошёл, не скрывая шагов. Все трое обернулись.

— Ах, Мария! — громко и радостно произнёс я, обращаясь к Романовой. — А я вас по всему залу ищу!

Я видел, как дрогнуло его жирное лицо.

— Но… барышня… — залепетал жирдяй.

— Простите, кажется, я прервал важную беседу? — вежливо, но твёрдо спросил я, переводя взгляд с перепуганной горничной на организатора. — Но дело не терпит отлагательств. Отец Марии — сам Романов — желает её видеть немедленно. Его светлость недоволен задержкой.

Организатор побледнел, будто на него вылили ушат ледяной воды. Его планы рассыпались в прах.

— Понял… простите… я… конечно… мы как раз… — он забормотал, кланяясь.

Маша же, мгновенно оценив ситуацию, сделала шаг ко мне, и её рука легла мне на предложенную руку с естественностью, с какой дама принимает помощь кавалера. Её пальцы слегка дрожали, но голос был твёрд и ясен.

— Спасибо, что предупредили. Папа, право, нетерпелив. — Она кивнула организатору, и в этом кивке была уже не растерянная барышня, а особа, знающая себе цену. — Благодарю вас за заботу, но помощь Анны Петровны, думаю, больше не потребуется.

Мы вышли в коридор, оставив за спиной немую сцену с двумя остолбеневшими фигурами. Как только дверь закрылась, Маша выдернула руку, остановилась и уставилась на меня. В её широко распахнутых глазах бушевала буря из непонимания, признательности и дикого любопытства.

— Ты?.. — она прошептала, оглядывая меня с ног до головы. — Как… здесь…

Дорогой, идеально сидящий костюм, безупречная осанка, холодная уверенность во взгляде — всё это разительно контрастировало с тем потрёпанным пареньком, которого она помнила.

— Вова! Как?.. И почему ты здесь? Да и как ты понял, что они что-то ходят сделать с моим платьем?

— Длинная история, — отозвался я, слегка улыбаясь. — Короткая версия: дела. Ты в порядке?

— Да, — выдохнула она, и её плечи наконец расслабились. — Спасибо. Спасибо, что выручил. Не хотелось бы убивать прислугу… — потом она снова пристально посмотрела на меня. — Ты… очень изменился.

— Время меняет людей, — пожал я плечами, стараясь говорить легко. — Особенно когда стремишься развиваться.

Мы медленно пошли обратно к залу. Я ждал, что она отодвинется, сделает вид, что мы не знакомы, — ведь я, по всем местным меркам, был простолюдином, пусть и разряженным.

Но Маша шла рядом, гордо неся голову, и, кажется, её это совершенно не смущало. Скорее, наоборот — в её взгляде читалось что-то вроде старой, проверенной товарищеской солидарности.

— Мне плевать, кто ты там по бумагам, — тихо сказала она, словно угадав мой ход мыслей. — Только что ты вытащил меня из лужи, в которую меня пытались загнать.

Вход в бальный зал был подобен возвращению в шумный яркий аквариум. Музыка, смех, гул голосов. Мы едва переступили порог, как я заметил знакомую крупную фигуру, пробивавшуюся сквозь толпу. Дмитрий Крог. Его глаза заметили меня, скользнули к Маше, и на его открытом грубоватом лице отразилось неподдельное, чисто мужское удивление. Не враждебное, а то самое «вот это да».

— Ну надо же, — раздался его густой хрипловатый бас. Он подошёл, кивнул мне, потом — с почтительным, но не раболепным наклоном головы — Марии. — Дмитрий Крог. Владимир, — обратился ко мне. — Не ожидал тебя здесь встретить в такой… интересной компании. Барышня Романова, честь имею.