Книга Тень Империи: Забытая Академия, страница 21 – Дмитрий Лим

— Да пошла ты.

— Я надеялась, что ты это скажешь.

В следующую секунду я вновь застыл. А она, прижимаясь ко мне, опустила голову к моей шее. На какие-то полсекунды я подумал, что она собирается поцеловать. Но затем пришло четкое осознание — она с красными искрами в глазах. А это — очень опасно. О чем мне тут же сообщила Венера, где бы она ни была:

«Сопротивляйся. Если сможешь, сломай ей нос».

«ЧЕГО?»

Тело бросило в дрожь. Я почувствовал касание губ Орианы на своей шее и дернулся, высвобождаясь от нового гипноза.

«Она хочет попробовать тебя на вкус. Почувствовать твою новообретенную силу».

— А ну, отвали, кровососка!

Мои слова удивили не только Островскую, но и всех вокруг.

Теперь все в этом зале смотрели на нас.

Ориана отпрянула, словно её обожгло. На её идеальном лице промелькнула растерянность, сменившаяся злой гримасой. Красные искры в глазах вспыхнули ярче. Она явно не ожидала такого отпора. Холодным голосом девица прошипела:

— Что ты себе позволяешь?

В зале повисла напряжённая тишина. Все присутствующие замерли, боясь пошевелиться и привлечь к себе внимание разъярённой Островской. Я же начал катать перстень на своём среднем пальце. Привычка, так сказать, перед дракой.

И всё же, сохраняя спокойствие, парировал:

— Я не привык целоваться с первой встречной. Да и такие настойчивые девицы мне не интересны.

Ориана окинула меня презрительным взглядом:

— Никто не смеет называть мага пятого ранга кровососом. Я заставлю тебя пожалеть об этих словах. Ты понятия не имеешь, с кем связался.

Хех. Она сделала вид, что не поняла шутки?

Она сделала шаг ко мне, и я машинально напрягся, готовясь к атаке. Но тут в ситуацию вмешался директор:

— Госпожа Островская, — произнёс он сдержанным тоном. — Позвольте напомнить вам о внутренних правилах. Сейчас не время для… недоразумений.

Он бросил на меня предостерегающий взгляд, и я понял, что лучше не испытывать его терпение. Ориана злобно фыркнула, но отступила.

— Хорошо, — процедила она. — Но мы ещё вернёмся к этому разговору.

Ее глаза сверкнули недобрым огнем. Директор Лев Николаевич Толстой вздохнул, проследив за удаляющейся фигурой Островской. Он подошел ко мне и тихо произнес:

— Вам стоит быть осторожнее, молодой человек. Ориана не прощает обид. И у нее достаточно ресурсов, чтобы сделать вашу жизнь невыносимой.

Я кивнул, словно понимал всю серьезность ситуации. Обернувшись, посмотрел на студентов, которые прятали свои глаза от меня, и вернул все внимание к директору. Тот, в свою очередь, вышел к диванам, где вновь сидела четверка сильнейших.

Воцарилась полная тишина. Словно вот-вот должно было что-то случиться. Лев Николаевич, дождавшись, когда все внимание будет обращено именно к нему, заговорил:

— Главы фракций, объявите названия своих стихий.

Все четверо поочередно назвали стихии. В целом я не слушал их, ибо и так знал, кто к кому относится.

А вот затем началось забавное. Каждый из нас должен был выстроиться в ровную колонну перед той или иной девой, по своей стихии.

Те, кто имел несколько предрасположенностей силы, должны были сделать выбор в пользу только одного элемента. И я был в том числе. Затем к диванам вышла Зуева, громогласно объявив, что вся нежить, не прошедшая Пробуждение стихии, должна отправиться за ней.