Книга Проклятый Врач. Том II, страница 29 – Дмитрий Лим

— Это ингаляции, — пробормотал я, чувствуя, как мозг переключается в режим турбо‑расчёта. — Они дышат этой пылью. Та дрянь, что была в титановых пластинах, не только в твёрдом виде держится. Кто‑то запустил её в вентиляционную систему. Но поражает она только тех, кто делает ингаляции. Пар, влага — идеальный транспорт для микроспор. Они попадают в лёгкие, потом в кровь и прямиком в мозг. Центр удовольствий работает на максимум, а участок, отвечающий за реальные воспоминания, просто сгорает.

Система внутри меня вдруг ожила, подтверждая догадки. Перед глазами замелькали графики и диаграммы:

ОБНАРУЖЕН МАССОВЫЙ ТОКСИЧЕСКИЙ КОНТАМИНАТ

ПУТЬ РАСПРОСТРАНЕНИЯ: АЭРОЗОЛЬНЫЙ (ВЛАЖНЫЙ)

ПОРАЖЕНИЕ ЦНС: 100 % (СИНДРОМ ЛОЖНОЙ НОСТАЛЬГИИ)

ТРЕБУЕТСЯ НЕМЕДЛЕННАЯ БЛОКИРОВКА ИСТОЧНИКА

Примечательно, что система не предлагала мне расслабиться. Она требовала действий.

— Лиза! — я резко развернул кресло. — Мы должны перекрыть главную вентиляционную задвижку. Она на техническом этаже, прямо над VIP‑крылом. Если пыль пойдёт дальше, в обычные палаты, мы получим клинику счастливых, но абсолютно потерянных людей.

— Но как мы туда попадём? Там кодовый замок, а ключи только у…

— У Дмитрия Борисовича, — закончил я. — Где наш главврач?

— Он у себя в кабинете, — подала голос Света, всё ещё сжимая в руках пакет с пирожками. — Заперся. Сказал, что его никто не должен беспокоить. Он… он странно себя вёл.

— Странно — это как?

— Он улыбался, — Света поёжилась. — По‑настоящему улыбался. Как маленький мальчик.

Мой желудок сжался в ледяной комок. Дмитрий Борисович. Наш главврач, чья главная гордость заключалась в умении так изящно воровать из бюджета клиники, что этому можно было бы преподавать в Гарварде. Если он вдохнул эту дрянь…

— Беги в его кабинет, — рявкнул я Лизе. — Спрячь его ингалятор. Выброси в окно, если надо! А я еду на технический этаж.

— Саша, ты не можешь…

— Могу! — я ударил каменной рукой по подлокотнику, и пластик разлетелся на куски. — У меня нет ног, зато голова сейчас работает быстрее, чем весь наш консилиум вместе взятый! Я разберусь с вентиляцией. Ты — с Дмитрием. Света, оставайся здесь. Не пускай никого в палаты, где есть ингаляторы. Объяви карантин. Хоть чуму придумай!

Я рванул кресло к лифту, отказываясь думать о том, сколько ещё месяцев жизни сожгут мои мышцы, если мне снова придётся прибегнуть к проклятой энергии. Сейчас это было неважно. Если я не остановлю этот карантинный блюз, месяцев жизни у меня вообще не останется.

Технический этаж встретил меня гулом мощных турбин и запахом машинного масла. Здесь было душно, а вентиляционные трубы, опутанные проводами, тянулись вдоль стен, словно артерии гигантского монстра. Я ехал по узкому коридору, ориентируясь по схеме, которую система услужливо подсвечивала в моём сознании зелёным маркером.

Главный распределительный щит находился в конце коридора. Он гудел, но заслонки были полностью открыты, загоняя воздух в систему с утроенной силой. Кто‑то уже подкрутил настройки.

Я подкатил к щитку и замер. На панели управления, прямо поверх предупреждающей таблички, была нарисована маленькая чёрная галочка. Знак, который я уже видел. Знак тех, кто делает бизнес на проклятиях.

Мой мозг мгновенно выдал раскладку. Чтобы заблокировать подачу воздуха в VIP‑крыло, нужно вручную опустить три стальные задвижки. Они были тугими, рассчитанными на силу двух здоровых рук. У меня была одна живая рука и одна каменная.