Книга Проклятый Врач. Том II, страница 26 – Дмитрий Лим

Её палец скользнул по моей щеке, оставляя кровавый след. Я отдёрнулся, но увернуться не смог. Лиза, всё ещё слабая, попыталась подняться, но рухнула обратно, судорожно вцепившись в титановую трубку в горле.

— Не трогай его, сука! — прохрипела Лиза, но её голос был слаб, как писк комара.

Анастасия лишь рассмеялась. Её взгляд упал на пинцет, который я обронил рядом. На нём, зажатый между браншами, всё ещё лежал чёрный, блестящий шип.

О-о-о, это было моей ошибкой. Моей фатальной, идиотской ошибкой.

Анастасия потянулась к пинцету.

— Какая интересная штучка, — промурлыкала она. — Можно посмотреть?

— НЕ ТРОГАЙ! — заорал я, вскидывая левую руку.

Но она была быстрее. Её пальцы сомкнулись на пинцете.

И шип отреагировал.

Он не взорвался. Не зашипел. Он просто… потёк. Как кусок льда под огнём. Чёрная, маслянистая субстанция потекла с пинцета прямо на пальцы Анастасии.

— Ой! — она отдёрнула руку, выронила пинцет. — Он горячий!

Шип ударился об пол, брызнул чёрными каплями, которые немедленно начали расползаться по кафелю. Но одна капля… одна капля попала точно в вентиляционную решётку, вмонтированную в плинтус стены. Маленькую, неприметную решётку центрального кондиционирования.

Система в моей голове взорвалась каскадом красных алертов:

КРИТИЧЕСКОЕ НАРУШЕНИЕ ИЗОЛЯЦИИ

АНОМАЛЬНЫЙ МАТЕРИАЛ В СИСТЕМЕ ЦИРКУЛЯЦИИ

РАСПРОСТРАНЕНИЕ: 100%

ЗОН ИНФЕКЦИИ: ВСЕ ПОМЕЩЕНИЯ КЛИНИКИ

Я уставился на решётку. Туда, куда утекла чёрная капля. Вентиляция. Центральная. Которая гоняет воздух по всей клинике. По палатам, по коридорам, по оперблоку.

Мы все дышим этим воздухом.

Анастасия, всё ещё улыбаясь, смотрела на свои пальцы, на которых оставался чёрный, жирный след.

— Какая забавная грязь, — хихикнула она. — Пойду помою руки.

Она развернулась и выплыла из лаборатории, качая бёдрами, совершенно не осознавая, что только что сделала. А я сидел на полу, парализованный, окровавленный, смотрел на вентиляционную решётку и понимал, что моя персональная катастрофа только что стала публичной.

Я спас Лизу. Вытащил заразу. И тут же, собственными руками, заразил всю чёртову больницу.

Игра началась. Только теперь ставкой была не моя парализованная задница. Ставкой были все.

Очнуться на полу лаборатории — это уже становилось дурной привычкой. Скверной, надо сказать, привычкой, вроде той, когда не можешь удержаться и ковыряешь в носу на важных совещаниях или звонишь бывшим посреди ночи. Только вместо уколов совести я получал целый букет неприятных ощущений: привкус меди во рту, голову, гудевшую, словно трансформаторная будка, и твёрдую уверенность в том, что моя левая рука сейчас весит никак не меньше пяти тонн.

Я с трудом разлепил глаза. Потолок. Та самая трещина в форме извилистой реки — всё на месте. Но лицо мне закрывало что‑то тёплое, мягкое, пахнущее антисептиком с едва уловимыми нотками жасмина.

— Лиза? — просипел я, пытаясь пошевелиться.

Моя железная сестра лежала прямо на мне, уткнувшись носом в мою ключицу. Дыхание ровное. Я кое‑как дотянулся каменными пальцами до её шеи и нащупал пульс — крепкий, размеренный, словно ход швейцарских часов. Никаких чёрных шипов. Никакой мутной пелены в глазах. Я выдохнул, будто действительно задерживал дыхание последние несколько минут.