Онлайн книга «Проклятый Врач. Том II»
|
Трахея. Вот она, кольчатая трубка, чуть ли не лопающаяся от давления. Я перехватил скальпель, делая вертикальный разрез между кольцами. Воздух со свистом ворвался в лёгкие. Но надолго ли? Нужна трубка. Трахеостомическая. В лаборатории? Ха! Тут даже пипетки не все на месте. Мой взгляд зацепился за стойку с пробирками. Металлическая, титановая, толщиной с мизинец. Стеклянную вставлю — раздавит, а титан выдержит. Я выхватил пробирку из штатива, одним движением обломил дно о край стола (острые края, привет, эмфизема) и, слегка расширив разрез скальпелем, вбил обломок в трахею Лизы. Грубо. Жестоко. По‑средневековому. Но она задышала. Жадно, со свистом, хрипя, но задышала. Система: ТРАХЕОСТОМА УСПЕШНО НАЛОЖЕНА ВРЕМЯ ДО ФАТАЛЬНОГО КРОВОТЕЧЕНИЯ: 00:00:32 ПРОРАСТАНИЕ НИТЕЙ: 47% Полминуты. Нити уже тянулись к её мозгу, чёрные, пульсирующие корни, оплетающие сосуды. Нужно вытаскивать эту заразу. И сейчас же. — Лиза, — я склонился над ней, заглядывая в её расфокусированные глаза. — Лиза, слышишь меня? Я вытаскиваю эту дрянь. Держись. Она что‑то просипела сквозь импровизированную трубку. Похоже на «Убью». Отлично. Значит, в сознании. Я переложил скальпель в зубы, как пиратский кинжал. Правой рукой взял с стола длинный анатомический пинцет. А левую, свою мёртвую, холодную руку, чуть ослабил на артерии, сдвигая давление вниз, чтобы создать подобие турникета и одновременно обнажить место входа шипа. Антиасептического пакета нет. Стерильности нет. Только я, мои руки и проклятая анатомия. Я зацепил края раны пинцетом, разводя их в стороны. Кровь хлынула активнее, но левая рука тут же отреагировала, усиливая давление. Система перед глазами рисовала подсвеченную зелёным схему: где проходит шип, где его корни‑нити впились в стенку сосуда. Выдернуть — значит порвать артерию изнутри. Нужно выкручивать. Как клеща. Медленно, аккуратно, попутно подрезая нити скальпелем. Я выплюнул скальпель в правую руку. Лезвие скользнуло в узкую рану, нащупывая чёрные корни. Воскликнуть от отвращения — не хватит дыхания. Я подцепил первую нить. Она была твёрдой, как проволока, и влажной. Резко дёрнул. Нить лопнула с тихим щелчком, а Лиза дёрнулась всем телом. Её рука, живая, горячая, вцепилась мне в запястье правой руки. Больно. До хруста. Но я продолжал. Вторая нить. Третья. Я выпалывал эту заразу, как сорняк с корнями, матерясь сквозь стиснутые челюсти так, что позавидовал бы сапожник. Пот заливал глаза, кровь пропитала мой халат насквозь, мы были похожи на двух участников ритуального жертвоприношения, перессорившихся над алтарём. — Почти… — выдохнул я, подцепляя последний, самый глубокий корень, который уже почти достиг внутренней сонной артерии. — Ещё секунду… Пинцет сомкнулся на самом основании шипа. Тянул осторожно, как сапёр — провод из бомбы. Шип поддался. Выскользнул с противным, влажным чавканьем, таща за собой обрубки мёртвых нитей. Я вытащил его. И в этот момент левая рука, моя каменная затычка, сорвалась. Кровь ударила фонтаном. Алая, яркая, под давлением. Но я был готов. Скальпель полетел в сторону, правая рука с пинцетом — тоже. Я просто припечатал обе ладони к ране на её шее. Правую, живую, поверх левой, мёртвой. Сжал что было сил. Держи, Ким. Держи эту жизнь в руках. Буквально. |