Книга Юрист с Рублёвки. Том 4, страница 80 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

«Маленькие радости, — подумал я. — Кто бы мог подумать, что от стола и лампы может зависеть настроение на весь день».

Настроения этого хватило ровно до трёх часов дня. В три у офиса нарисовался Коган. Без звонка, без предупреждения. Нина постучала в дверь с таким лицом, будто увидела в приёмной привидение.

— Алексей Дмитриевич, тут… Семён Борисович.

— Кто? — Я оторвался от ноутбука, хотя прекрасно расслышал.

— Коган.

Я откинулся на стуле. Первой мыслью было — не пускать. Но я тут же эту мысль отогнал. Если Коган припёрся сам, без предупреждения, — значит, ему что-то нужно. И лучше было услышать, что именно, чем гадать.

— Приглашай.

Коган вошёл в кабинет, огляделся. Посмотрел на новый стол, на лампу, на стул. Я видел, как у него изменилось лицо. Не улыбка — скорее, оценка. Оценил и прикинул, сколько это стоило.

— Алексей Дмитриевич, — он сел напротив, не дожидаясь приглашения. — Ну что, обустроился.

— Обустроился, — кивнул я. — Слушаю вас.

— Я по делу.

— Слушаю по делу.

Коган помолчал. Достал из кармана пальто телефон, положил на стол, потом убрал обратно. Жест нервный, я таких видел сотню. Люди делают так, когда не знают, с чего начать.

— Полина, — наконец сказал он.

— Что Полина?

— Она работает у тебя.

— Да. И что?

— Я хочу, чтобы она вернулась.

Я посмотрел на него. Потом налил себе воды из графина, который стоял на тумбочке. Не потому, что хотел пить, — потому, что нужно было сделать паузу.

— Семён Борисович, — я поставил стакан. — Полина работает у меня по своей воле. Она писала заявление, она передавала дела, она принимала решение. Я её не уговаривал. Я её не переманивал. Она пришла сама.

— Она не знала, на что идёт.

— Семён Борисович, она совершеннолетняя. Заканчивает университет и сама выбрала, где ей работать.

— Она моя племянница.

— Это не делает её вашей собственностью.

Коган побагровел. Я видел, как у него на лице выступила краска. Но он не сорвался. Вместо этого он достал из внутреннего кармана пальто конверт и положил на стол.

— Что это? — я кивнул на конверт.

— Посмотри.

Я взял конверт. Внутри — лист. Я вытащил, прочитал.

Это была копия претензии от имени Когана к моей практике с требованием: «взыскать убытки, причинённые неправомерным привлечением работника к трудовой деятельности». Сумма — четыреста пятьдесят тысяч. Основание — якобы Полина передала мне материалы, составляющие коммерческую тайну его фирмы.

Я прочитал претензию дважды. Потом положил на стол.

— Семён Борисович, — я посмотрел на него. — Вы серьёзно?

— Абсолютно.

— И на чём основано ваше требование?

— Полина имела доступ к материалам клиентов. Она передала их вам. Это незаконно.

— Семён Борисович, — я откинулся на спинку стула. — Полина передала вам все материалы по делам, которые вела у вас. Это подтверждается актом приёма-передачи, подписанным Мариной Викторовной. Никаких материалов клиентов у неё нет. И не было.

— Это не так.

— Это так. У меня есть акт. У Марины — тоже. Если хотите, могу показать.

Коган встал.

— Смирнов, ты понимаешь, с кем связался?

— Я понимаю, с кем я говорю. И я понимаю, что ваша претензия — филькина грамота. Вы не сможете доказать, что Полина что-то передала, потому что она ничего не передавала.

— У меня есть свидетель.

— Кто?

— Это моё дело.