Книга Юрист с Рублёвки. Том 4, страница 78 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Каких?

— Дело Зорина. Дело Васильевых. И ещё — дело одной страховой компании, где я вела аналитику.

— Почему именно эти?

— Это его главные клиенты. Он боится, что я уйду к тебе и «утечку» создам. Про Васильевых я знаю слишком много. Но больше всего — Зорин. Он знает, что ты Зорина ведёшь.

— И что ты ответила?

— Я предложила обсудить дату ухода и передачу текущих задач. Сказала, что готова соблюдать обычный срок — две недели. Что передам все дела по графику. Что не уведу клиентов.

— А обязательство?

— Сказала, что подпишу обязательство о неразглашении. Это — нормально. Но — не подпишу обязательство о неучастии в делах. Такой запрет для работника ничего не стоит. После увольнения я у него не работаю, и решать, с кем мне работать, он не будет.

— И?

— Он подумал. Потом сказал… короче, согласился. Без обязательства. Но и без двух недель — сегодня утром кадры уже принесли на подпись согласование даты: дела я обязана передать к концу следующей недели, и та самая пятница — последний рабочий день! По-моему, чтобы я поменьше там видела.

Она помолчала, ну и я, собственно говоря, тоже ничего не говорил. Всё, дело было сделано.

Только одно мне не нравилось. Кравченко боялся не за Васильевых и не за страховую. Он боялся за Зорина. А человек, который так держится за клиента, обычно уже придумал, как его вернуть.

Утро понедельника началось с того, что Вера прислала мне ссылку на сайт мебельного магазина с припиской: «Не заказывай какой-нибудь исполинский шкаф. У тебя в кабинете ширина стены — метр восемьдесят, и ты это знаешь».

Я перезвонил ей.

— Вера, а если я возьму приставной? Узкий, который к стене?

— Вот это мысль. Приставной — самое то. Углом встанет и место сэкономит. И лампу бери настольную, а то у тебя в углу тень лежит, как у графа Дракулы.

Я засмеялся. Но она была права.

В магазине я пробыл около часа. Выбрал компактный приставной стол цвета «тёмный орех», рабочий стул с подлокотниками и высокой спинкой и настольную лампу на гибкой ножке. Вышло всё на восемнадцать тысяч. Я оплатил из тех поступлений, что пришли от Векслера за генераторы и от Рудневой за расширенное поручение. Деньги не ахти какие большие, но на рабочее место хватило.

В офис я вернулся без четверти одиннадцать — как раз к Рудневой. Вера отпросилась у Кравченко на утро — через кадры, всё официально — и пришла минута в минуту. Схему платежей в адрес «МедСервис-Фарм» она разложила на трёх листах так, что Зинаида Павловна только кивала, сверяясь со своими выписками. Стратегию я изложил за десять минут. Руднева слушала молча, а в конце попросила две вещи: письменное заключение и вопросы к Кострову. Срок — неделя. Вера убежала обратно к Кравченко в половине первого, а я поймал себя на мысли, что второй юрист — это не расход. Это экономия.

Когда в офис прибыла доставка, я понял одну вещь: на свой персонал я мог рассчитывать!

Нина, которая встретила грузчиков в приёмной с таким видом, будто к нам везли гроб, тут же занялась процессом. Она показала, куда ставить, проверила, нет ли царапин на столешнице, расписалась в накладной.

— Алексей Дмитриевич, — сказала она, когда грузчики ушли. — Может, пальто повесим куда-нибудь?

— Зачем?

— Ну, сейчас в приёмной на крючках висит. Если клиентов будет больше — пальто будут мешать. Нужна вешалка. И ещё — пара стульев и журнальный столик. Чтобы людям было куда сесть и куда положить телефон.