Книга Юрист с Рублёвки. Том 4, страница 77 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Я тоже вижу.

— Тогда — работаем.

Она протянула руку. Я пожал. Коллеги. С отдельными ролями, отдельной ответственностью, отдельным доходом. И мы будем строить практику вместе.

— И последнее, — она уже встала. — О нас. Про понедельник я помню: клиенты и Кравченко — ни слова.

— И Руднева тоже. А Кате я врать не буду.

— И не надо. Просто не давай ей поводов.

— Это уж как ты себя вести будешь, Вера Дмитриевна.

Она фыркнула.

— Тогда — до завтра. Вечером.

— Буду.

В четверг утром я был у Зорина. Глебова подъехала в десять. Дмитрий по её команде полчаса лил из шланга воду на оба узла — контрольный пролив. Потом Глебова прошлась тепловизором. Сухой фон на обоих узлах, а в поддонах — ни капли. Она подписала акт.

— Всё чисто, — сказала она. — Работа принята. Гарантийные обязательства подрядчика сохраняются в полном объёме.

— Это что значит? — Климов, который стоял рядом, нахмурился.

— Это значит, Павел Ильич, — я начал пояснять, — что если через месяц, через три, через год на этих узлах опять появится течь — вы приезжаете и устраняете. Без дополнительной оплаты. По гарантии.

— Я это и так знаю!

— Вот и хорошо. Тогда — подпишете акт приёмки?

Климов посмотрел на акт. Посмотрел на меня. На Зорина. На Глебову. Потом достал ручку и подписал.

— Когда придут мои деньги?

— В течение трёх рабочих дней, — сказал я. — Все двести тридцать, как в протоколе.

— Все? — Климов посмотрел на меня с подозрением. — А как же ваши шестьдесят?

— Шестьдесят мы удержали бы, если бы за вас делала другая бригада. Вы устранили сами, Глебова подтвердила. Удерживать нечего.

Климов хмыкнул — то ли довольно, то ли разочарованно, что не нашлось, к чему придраться, — и сунул свой экземпляр в карман.

Когда формальности были закончены, Зорин проводил меня до проходной.

— Спасибо, Алексей Дмитриевич. Всё — как обещали.

— Это работа. И ещё — мои двадцать. Вторая половина, как договаривались.

— Помню, — усмехнулся он. — Сегодня же отправлю, вместе с климовскими. — Он пожал мне руку. — Хорошая работа. Я, если что, вас порекомендую.

— Буду признателен.

Я поехал обратно. По дороге позвонил в офис — Катя сказала, что Руднева подтвердила встречу на понедельник в одиннадцать, а заодно письмом — доступ Веры к материалам. Нина подготовила переговорную. Флешка и доверенность, подписанная и с печатью, лежали у меня в портфеле. Вечером обе перешли к Вере.

Дела двигались.

В пятницу вечером, когда я уже собирался уходить, позвонила Вера.

— Лёш, — её голос звучал устало, но ровно. — Я говорила с Кравченко.

— Когда?

— Вчера вечером. Заявление-то во вторник ушло через кадры, и два дня он делал вид, что его нет. А вчера после шести вызвал к себе в кабинет.

— И?

Я откинулся в кресле. Слушал, не перебивая.

— Сначала — предложил повысить оклад. Сказал, что ценит меня, что я — «одна из лучших». Предложил освободить от новых дел и оставить на текущих. Я отказалась.

— Что он сказал?

— Сказал, что я «не понимаю своих возможностей». Что если я уйду — он не возьмёт обратно. Я ответила — я и не прошусь обратно.

— А потом?

— А потом он начал давить.

— Как?

— Сказал, что я должна объяснить уход «чрезмерной нагрузкой». Что я устала, что мне нужно отдохнуть. И что я должна подписать обязательство — не участвовать в трёх делах.