Книга Арлекин, император Луны, страница 93 – Анна Малышева

— Я должна признаться тебе кое в чем ужасном, — сказала Александра, окончательно придя в себя. — Настало время, я думаю.

— Слушаю, — спокойно ответил Максим.

— Я ненавижу морковный торт.

Максим, помедлив, расхохотался.

— Но ведь есть еще шоколадный! — успокоившись, напомнил он.

— Да, есть выбор, — улыбнулась Александра. — Я постараюсь приехать.

Процедив кофе в кружку, она вышла из мастерской и спустилась по лестнице, поочередно оглядывая коридоры каждого этажа. Заметив распахнутую дверь одного из номеров и тележку рядом, Александра подошла.

В номере, несмотря на распахнутое окно, сильно пахло моющими средствами. Матрац с кровати был поднят, и женщина в малиновом форменном халате возилась, оттирая его щеткой с пеной. Александра постучала по дверному косяку, горничная обернулась. Это была Камилла.

— Ой, здравствуйте! — моментально заулыбалась та. — Вернулись? А я несколько раз заглядывала, проверяла. Хотела даже дверь закрыть, вдруг что-то пропадет… Этот мужчина, который у вас работал, больше не приходил.

— Он закончил работу, — сообщила Александра. — Да, можно было закрыть дверь, конечно. Я к вам с вопросом. Одна моя знакомая была в Москве проездом в марте и, оказывается, жила здесь. Она забыла свитер. Может быть, у вас хранятся забытые вещи?

— Конечно! — Камилла положила щетку в ведро, сняла перчатки и повесила на бортик. — Минуточку, я вас провожу! Мы все сохраняем!

Они спустились на первый этаж, Камилла провела Александру в конец коридора, к пожарному щитку, и открыла дверь без таблички. Включила свет:

— Вот тут у нас все! Чего только не оставляют! Скоро класть будет некуда!

Стеллаж, на который указала горничная, и в самом деле, был забит до отказа. Пакеты и коробки с пришпиленными к ним листками бумаги еле помещались на полках, некоторые норовили сползти на пол.

— Если в марте, то где-то внизу, — указала Камилла.

Александра наклонилась и после минутного осмотра заметила полиэтиленовый пакет, сквозь который просвечивала красная ткань. Достав его, она обнаружила на пакете наклейку с криво написанной фамилией: «Антипенко». Внутри виднелись красный свитер и черная папка с бумагами в файлах. Все еще ощущая удивительное спокойствие и отстраненность от всего происходящего, она наполовину вытащила папку из пакета и увидела наклеенный на обложку голубой стикер. Знакомый символ — восемь лучей, сходящихся в центре, объединенных незамкнутыми линиями на концах. Солнечный символ, колядник.

— Да, это, — сказала художница, засовывая папку обратно в пакет. — Я заберу? Расписываться надо?

— Да что вы, что вы! — замахала руками Камилла. Она сияла улыбкой, радуясь тому, что смогла услужить подруге хозяина. — Вот как хорошо получилось!

— Правда, хорошо, — машинально откликнулась художница.

Снова поднявшись в мастерскую, она положила пакет на рабочий стол, прошла на кухоньку, взяла кружку, в несколько глотков выпила кофе. Вернулась к столу, достала из пакета папку и тут же засунула ее обратно. «Надо немедленно отвезти папку Максиму. Показать переписку, рассказать про идиотскую затею Марины. И если это конец, то пусть будет конец».

Она присела в кресло, взяла телефон. Но вместо того, чтобы позвонить Максиму, набрала в поисковике название театра, где шли когда-то спектакли с участием Людмилы Кабаковой. Через минуту у нее было два телефонных номера.