Онлайн книга «Арлекин, император Луны»
|
Увидев в ее руках картину в раме, сиделка обрадовалась: — Неужели нашли?! — Нет, не она. — Александра продемонстрировала свою находку. — Так я и знала! — мгновенно погасла Лера. — Зря тащились… Такого добра и на квартире полно… — Может, отвезти Людмиле? — предложила художница. — И фотоальбом тоже. Все-таки память, а здесь сыро. — Да какая там память, на черта ей эта память! — в сердцах бросила Лера. — Сжечь все это надо! Полный дом хлама, потому все и гниет. Сколько тут постельного, одежды, подушек, и все в плесени… Я бы хоть сейчас костер запалила, но тут такие соседи! Мы в апреле, представляете, в апреле, когда еще снег кое-где лежал, разожгли костер в углу, избавлялись от мусора. Так они моментально примчались! Непонятно, откуда взялись, тут еще было пусто. Штрафом угрожали, у них по уставу жечь костры на участках запрещено. Нанимайте, говорят, машину и вывозите мусор на свалку! Злобные твари… Вполуха слушая Леру, Александра снова, в последний раз обошла комнату. Остановилась перед большим зеркалом в бурой деревянной раме, но вместо отражения увидела в нем нечеткое размытое пятно. Озадаченно проведя пальцем по поверхности, художница убедилась, что в раме не настоящее зеркало, а зеркальная плотная фольга — элемент театрального декора, с помощью которой на сцене имитируют настоящие зеркала, слишком громоздкие, тяжелые и опасные из-за возможных осколков. «На сцене все ненастоящее… Шампанское, кровь, поцелуи, зеркала… Все — только видимость, иллюзия. Сплошные “почти” и “может быть”. Мир Ватто…» — Значит, ничего ценного тут нет, продать не получится? — заключила Лера, излив душу. — Совершенно ничего, — подтвердила художница. Она чувствовала упадок сил, как после большого поражения, и с удивлением осознавала, что заразилась от Дидье его азартом, притом что не верила в успех. — Зря проехались… — мрачно резюмировала Лера. — Вызывайте такси, раз так. Меня это гнилое место бесит! Александра достала телефон из сумки и увидела извещение о полученном письме. Ей написал Ларцев. Секунду она смотрела на значок извещения, затем принялась заказывать такси в приложении. — Что это с вами? — проницательно заметила Лера. — Случилось что? — Ничего, дела, — отрывисто ответила Александра. Вызвав машину, она вышла из дома и постояла на крыльце, подставив лицо солнцу, закрыв глаза, слушая, как хлопают, одна за другой, оконные рамы. Сиделка появилась на пороге, заперла дверь и сунула ключи в рюкзак: — Ну, не судьба, значит. Француз остался без картины. А эту вы что, все-таки забираете? Опомнившись, Александра обнаружила, что все еще держит в руках чертеж театральных декораций. Протянула его Лере: — Нет, не нужно. — Да и мне не нужно, — пожала плечами та. — Ладно, возьмите себе в качестве премии! Хоть рамка пригодится, может быть. Вы все-таки, на такси потратились. — Машина уже пришла. — Александра снова взглянула на экран телефона. — Что ж, мы хотя бы убедились, что второй картины нет. — Может, и не было, — проворчала Лера, направляясь к калитке. — Не видела я никакой картины с ослом! * * * Высадив Леру на Малой Грузинской, Александра попросила таксиста отвезти ее к Яузским Воротам. По дороге снова перечитала письмо Ларцева. Письмо было коротким, а указания, содержавшиеся там, простыми. Пугающе простыми — потому что Александра никак не могла бы сказать себе, что не может их выполнить. Она могла. «И теперь все зависит только от моей доброй воли, — она смотрела в окно и не узнавала улиц, по которым ехала машина. — Или от злой воли. Только руку протянуть… И Ларцев мне заплатит. И что бы ни было в этой папке, она может уничтожить Максима. Конечно, Ларцев папку не получит! Не от меня. Даже если бы я возненавидела Максима, как ненавидит его, оказывается, Нина, я бы его не продала. Тогда, в отеле, когда я написала “да”, это была страшная слабость, обида, истерика… Мне надо просто переслать все эти письма Максиму! Все объяснить. Пусть это будет моим подарком на день рождения. Пусть даже это будет концом всего, пусть он меня не простит за эту переписку… Но я в эту игру больше играть не могу!» |