Книга Арлекин, император Луны, страница 5 – Анна Малышева

— Нет, это не продается. Это память, история, если хотите. Да ведь это и не картины в полном смысле!

— Нет? — заинтересовавшись, художница встала и подошла к развешанным полотнам чуть ближе. Во всех картинах было нечто общее, что она осознала не сразу — композиция четко перспективна, симметрична и строго ориентирована по центру.

— Это эскизы театральных задников! — разрешила ее сомнения хозяйка. — Подлинники! Но ценных здесь нет. Все было списано в утиль, для музея не пригодилось. Покойный супруг забрал этот хлам домой. Он и с гастролей всегда что-то привозил, рылся по блошиным рынкам… Олег буквально жил театром! Всю жизнь проработал художником-оформителем и умер в кулисах. Инфаркт…

Узловатые пальцы ожесточенно терзали плед, в слабом голосе Людмилы звучали негодование и обида:

— Сколько прекрасных слов звучало на похоронах! Послушать этих людей, так Олег был незаменимым человеком для театра. А при жизни его травили, оскорбляли, считали чуть ли не сумасшедшим. И правда, только безумец согласится сутками работать за такую зарплату! При таком отношении! После похорон все его коллеги исчезли. Никто ни разу не позвонил, не спросил, нужна ли какая-то помощь. Всем было известно, насколько я больна и сколько лет отдала тому же театру… Десятки спектаклей! Гастроли по всему миру! Но стоило уйти из театра по болезни, как я для всех исчезла, все равно что тоже умерла. Если бы не…

Хозяйка запнулась, завидев вновь появившуюся в дверях Леру.

— Каша готова, — сообщила сиделка.

— Минутку, — просительно проговорила Людмила. Она молчала, пока Лера не ушла, затем вновь обратилась к Александре: — В общем, приходится расстаться с частью коллекции мужа. Все хранится в его комнате, вы сами решите, что продать. Возьметесь?

— Конечно, я посмотрю, — пообещала Александра. Она от души надеялась, что коллекция окажется уровнем выше, чем то, что было выставлено для обозрения. Художница ничуть не удивлялась тому, что эскизы театральных задников были отвергнуты музеем и списаны в утиль. «Бенуа или Билибина у меня бы с руками оторвали, а эта развеска даже на интерьерную тему не тянет!»

— Ключ в двери, — сообщила Людмила окончательно угасшим голосом. Казалось, короткий разговор отнял у нее последние силы. — Следующая комната по коридору.

— Вы не желаете присутствовать при разборе коллекции? — поинтересовалась Александра. — Может быть, захотите что-то оставить себе на память?

Хозяйка слабо отмахнулась:

— Какая уж там память! Он забыт, и я уже забыта. Память нужна молодым, сильным… А больным старикам нужны только деньги. Я вас не задерживаю, распоряжайтесь. Лера поможет, если нужно.

…Сиделки в коридоре не было, ее присутствие выдавали лишь звуки — на кухне шумела вода и звенела посуда. Александра подошла к двери следующей комнаты и повернула в замке массивный старый ключ. Толкнула тяжелую филенчатую дверь, вошла.

Ее охватила стылая духота давно не проветриваемой комнаты. В пыльное окно, наполовину задернутое жидкой желтоватой занавеской, едва просачивался мутный свет с улицы. Осмотреть при таком освещении многочисленные картины и рисунки, висевшие на стенах, было затруднительно. Александра нажала выключатель возле дверного косяка. Единственная лампочка, свисавшая с высокого потолка на проводе, ярко вспыхнула и тут же с легким треском перегорела. Подойдя к окну, художница отодвинула занавеску и прошлась по комнате, разглядывая картины.