Книга Шестьдесят килограммов нокаутов, страница 184 – Халлгримур Хельгасон

Другие относились к подобным разговорам как к пустым суевериям, но сама Сусанна остро ощущала колдовской морок женской души, который часто наводнял прачечную и из-за которого белье, развешанное там, не сохло, так что приходилось дожидаться, когда на улице выглянет солнце, – и в последнее время Сусанна стала сама искать этой убаюкивающей печальности.

Атмосфера в каменном подвале подходила к тяжести у нее на сердце, а морок в ее душе расцветал пышным цветом среди толстых сырых стен. Когда Сусанна возвращалась из подвала, в ногах у нее был как будто свинец, и Халльдоура диву давалась, как у такой худенькой миловидной женщины может быть такая тяжелая поступь. Прачка уловила эту мысль экономки, но принимать близко к сердцу не стала. Напротив, она наслаждалась этой тяжестью, задвигала свои свинцовые лодыжки в комнату, закрывалась там и снова, в который раз, вынимала письма.

Капитан-норвежец Арне Мандаль в свое время прислал ей несколько писем. На одно она ответила, а на другие нет. То есть ответ на его первое письмо она отправила по почте. А ответы на другие письма она написала на своем норвежском, смешанном с датским, но не отправила, а захотела оставить себе – их-то она порой доставала и читала, лелея свое горе. «Ingen har jeg elsket som dig, og tror jeg ikke at noen anden mand har oplevet sådan en kvindelig kjærlighet»^[119]. Читая эти написанные собственной рукою слова, она и питала свою великую тоску, и убаюкивала. Ведь Сусанна, не без помощи этой прачечной в подвале, выяснила, что, как бы ни была она зла на своего норвежца, по-прежнему чувствовала к нему любовь. Не такую любовь, на которой можно строить что-то дальше, а любовь к тому, что когда-то она знала его и обладала им. В этом уже таилась победа: обнаружить любовь посреди ненависти, пусть даже если это всего лишь любовь к самой ненависти.

Таким образом, у послеразводной злости появилось много слоев, и каждый день добавлялось по новому слою, так что в итоге получился эдакий слоеный торт, и слоями в нем были ненависть, письма, любовь, отчаяние – а выпекался этот торт в сознании нашей героини долгими ночами, а по утрам она вкушала его. Кусок этот был горек, но для обманутых другого выхода нет, надо съесть весь этот торт, прежде чем она сможет начать новую жизнь.

Ее неотправленные письма к Гесту были иного рода. Со временем ей стало ясно, что там все чувства семенили вниз по склону любовной горы по отрогу порочности. Но злость по отношению к обоим была одинаковой. Человека из своей жизни нельзя вымести без чувства мести.

Прошлой зимой у нее состоялся разговор с экономкой Халльдоурой, обладавшей тем огромным достоинством, что склонностью к сплетням она не страдала, а слушательницей была хорошей. Тогда по всему городку уже разлетелись вести о драматичном прощании Геста с Анной, и сломанная женщина одновременно радовалась такому финалу и чувствовала в себе пробудившуюся искру надежды. И то и другое в ней разожгла Халльдоура простыми словами:

— Любовные дела других – самый страшный яд для человеческой души.

Судя по всему, экономка вынесла это мнение из своего личного опыта. При этом она подчеркнула, что ее работнице вовсе не стоит больше думать о сердечных делах своего бывшего возлюбленного. На это мудрое напутствие Сусанна ответила лишь стоном – но весной оценила его, и благодаря ему ее самочувствие улучшилось.