Книга Шестьдесят килограммов нокаутов, страница 105 – Халлгримур Хельгасон

— Взгляните: вот наши золотые слитки! – сказал преподобный Ауртни ранее этим днем, когда они осматривали золотистые штабели.

А среди этих сокровищ разворачивалось самое настоящее праздничное гулянье, на пристанях в трех местах танцевали под гармонь, на тунах в двух местах разгорались массовые побоища, а в отдалении можно было насладиться зрелищем фарерского танца. Однако сислюманну было невдомек, что именно сейчас, в сам момент разглядывания, целых шесть парочек предавались любви на горных склонах, в закоулках и на чердаках этого провонявшего рыбой злачного места, этого тропического острова, принявшего облик северного фьорда.

Алоха, Сеглоу!

Стрелка часов уже подходила к двум, когда фагюрэйрцы, поблагодарив за угощение, стояли на крыльце Возвышенного вместе с гостеприимным хозяином: сислюманн в черном жакете и при седенькой бородке, а Больман в просоленном свитере. По-ночному белая пелена облаков по-прежнему уполовинивала горы, а под ней глазам представало царство рыбьей слизи во всем блеске, а также тучеукрашенный рассвет числом одна штука: солнце-старушка сбрасывало с себя морские волны, и вскоре показалась алая макушка светила, словно головка ребенка из лона матери: роды нового дня.

Но сислюманн сосредоточил взгляд на туне близ церкви и кладбища, Кровавом туне, на котором все еще кипела драка, и на причалах в юго-восточной оконечности Косы, где под золотыми штабелями гремел танец.

— На это просто управы нет, – изрек сислюманн бормочущим басом.

— Да, можно сказать и так, – ответил преподобный Ауртни с извиняющимся смешком.

Йоун Больман заострял взгляд на травяных крышах землянок и кровлях деревянных домов – никогда еще на его лице не обозначалось такого внимания. Лепет гармоней сливался с воплями чаек – в северных широтах их крики вместо стрекота кузнечиков, – а рядом на склоне горы за углом дома раздавалось мычание.

— Хм, тут люди буквально ничем не отличаются от зверья. И как же вы, пастор, терпите такой содом? И как вы вообще живете в такой гнусной обстановке?

Тут преподобный Ауртни понял, что лучшая защита – это нападение.

— Ну, что есть, то есть, нам, бесспорно, не помешало бы усилить охрану порядка. Ведь сейчас наш Хавстейн следит за ним фактически в одиночку.

— Хм? В одиночку?

— Да, наш хреппоправитель. Он, конечно, один стоит троих или четверых, но, как он сам выражается, ему в столько мест поспеть трудновато.

— Хм. Хух…

Сислюманн сосредоточил взгляд на народе, который кишел на Косе и заполнял все дворы, туны и проулки. Здесь собралось явно более четырех тысяч человек, в то время как в родном городке сислюманна их было всего одна тысяча семьсот сорок восемь, согласно последней переписи населения. Это нелепое место было какой-то причудливой смесью европейского поля боя (повсюду валялись сраженные моряки) и европейского же масленичного карнавала (тут и там возлежали в обнимку парочки). Но Гвюдвард не был знаком ни с тем, ни с другим, поэтому он оказался совершенно беззащитен перед лицом этой новой действительности, это так сильно превосходило все, что он ожидал увидеть. Все, что он раньше слышал о Сеглоу, меркло в сравнении с этим. Ну и разгул же здесь! И все эти штабеля, горы бочек! И флотилия! Моря не видать за мачтами, их тут целый лес! А он-то сам недавно провел в порт два суденышка и считал, что прорвал фронт норвежцев!..