Книга Красный гаолян, страница 84 – Мо Янь

— Сходи-ка в лавку на восточном дворе!

Юй Чжаньао резко очнулся, понял, что не следует нарушать иерархию, а потому унял свой гнев и, взвалив на спину матрас, направился на восточный двор и увидел там множество чанов для вина и целую кучу гаоляна. Из винокурни валил горячий пар, все работники были заняты делом. Он вошел в сарай и спросил работника, который стоял на высоком табурете и насыпал гаолян в большой ковш над жерновом:

— Эй, а где главный?

Работник покосился на него, закончил сыпать гаолян, спрыгнул с табурета, потом, держа в одной руке черпак, другой оттащил табурет в сторону, крикнул, и мул с черной повязкой на глазах, услышав крик, зарысил по кругу. Дорожка, по которой он тягал жернов, была вытоптана копытами так, что образовалась колея. Жернова загрохотали, и гаоляновые отруби, словно внезапно разразившийся ливень, с шумом хлынул из щели между ними прямо в деревянный поддон.

— Главный в лавке! – сказал работник и, надув губы, мотнул головой в сторону трех каморок с западной стороны от ворот.

Юй Чжаньао взял свой матрас и вошел в лавку с черного хода. Знакомый старик сидел за прилавком и щелкал счетами. Рядом со счетами стоял маленький светло-синий чайник с вином, и старик время от времени подносил чайник ко рту и делал глоток.

Юй Чжаньао сказал:

— Господин, работники нужны?

Лю Лохань кинул на него взгляд и задумчиво поинтересовался:

— На постоянную работу или на короткий срок?

— Как господину будет угодно, я хочу поработать подольше.

Дядя Лохань:

— Если хочешь получить временную работу, то я принимаю решения, а если хочешь устроиться на долгий срок, то нужно получить одобрение хозяйки.

— Так сходите спросите у нее.

Юй Чжаньао подошел к прилавку и плюхнулся на лавку. Дядя Лохань опустил доску прилавка, вышел, но снова вернулся, достал большую фаянсовую пиалу, наполнил гаоляновым вином и поставил на прилавок:

— Выпей вина, утоли жажду.

Юй Чжаньао пил вино и думал о хитром плане той женщины, восхищался ей. Тут вошел дядя Лохань и сообщил:

— Хозяйка хочет тебя увидеть.

В западном дворе дядя Лохань остановился:

— Подожди немного.

Бабушка вышла на улицу, держась с достоинством. Она расспросила Юй Чжаньао обо всем на свете, затем махнула рукой:

— Уведи его, пока возьмем на месяц, попробуем. Жалованье будет начисляться с завтрашнего дня.

Так Юй Чжаньао нанялся на нашу винокурню. Он был крепким, с ловкими руками, с работой справлялся отлично, и дядя Лохань много раз хвалил его в присутствии бабушки. Через месяц дядя Лохань вызвал его в лавку и сказал:

— Хозяйка тобой очень довольна. Мы тебя оставляем. – И дядя Лохань передал ему сверток. – Это хозяйка велела тебе передать в награду.

Юй Чжаньао развернул сверток и обнаружил внутри пару новых матерчатых туфель.

— Господин начальник, передайте хозяйке от меня благодарность.

— Иди да работай хорошенько.

Юй Чжаньао кивнул.

Минуло еще полмесяца. Юй Чжаньао постепенно терял терпение. Хозяйка ежедневно обходила восточный двор, но только расспрашивала дядю Лоханя о том о сем, редко обращая внимание на обливавшихся потом работников. Юй Чжаньао было очень обидно.

Пока торговлю вели отец и сын Шань, еду для работников винокурни покупали в местной маленькой харчевне. Когда винокурня перешла к бабушке, она наняла женщину за сорок, которую местные звали Теткой Лю, и девушку-подростка тринадцати-четырнадцати лет по прозвищу Ласка. Они обе жили в западном дворе и отвечали за готовку. Вдобавок к двум имевшимся собакам бабушка купила еще трех поменьше: черную, зеленую и красную. В западном дворе теперь жили три женщины и пять собак, и в этом отдельном маленьком мире царило оживление. По ночам, даже если просто ветер шелестел травой, собаки заливались лаем, да так, что казалось, если не загрызут, то напугают до смерти.