Онлайн книга «Красный гаолян»
|
В толпе был старик с лицом черным, как лак, и белоснежной бородой, один глаз у него был большой, а второй маленький. Он передал свой факел стоявшему рядом человеку, а сам наклонился, обеими руками подхватил командира Юя под мышками и сказал: — Командир Юй, поднимайся, поднимайся, поднимайся! Все хором закричали: — Командир Юй, поднимайся, поднимайся, поднимайся! Дедушка медленно встал. От рук старца по его плечам разливалось тепло. Дедушка сказал: — Односельчане, давайте сходим на мост, посмотрим! Дедушка и отец показывали дорогу, сзади напирали факелы. Горячее пламя освещало мутную речку и гаоляновое поле, пока они не достигли места сражения перед большим мостом. Торжественно-печальный багряный месяц в девятый день восьмого лунного месяца охраняли по краям несколько зеленых туч. Факелы осветили мост, зловещие тени останков сгоревших грузовиков подрагивали. На поле боя, усеянном трупами, в нос бил запах крови, он смешивался с запахами гари, плотной стены гаоляна, на фоне которого все происходило, и речки, исток которой находился очень далеко от этих мест. Несколько десятков женщин хором взвыли, капли горящего масла падали с гаоляновых факелов прямо на руки и ноги. Лица мужчин в свете факелов напоминали раскаленное железо. Белый каменный мост окрасился в багряный, словно выпрямленная радуга. Тот же смуглолицый белобородый старик громко воскликнул: — Что вы плачете?! Это же великая победа! В Китае четыреста миллионов человек, если каждый китаец встанет против японцев один на один, сколько эта мелкая Япония с ее клочком земли продержится против нас? Даже если мы выставим сто миллионов, чтобы стереть японцев с лица земли, нас еще останется триста миллионов, разве же это не победа? Командир Юй, это великая победа! Дедушка возразил: — Отец, ты специально льешь мед, чтобы меня успокоить. Старик ответил: — Вовсе нет, командир Юй, это железная победа! Скорее отдай нам приказ, как скажешь, так мы и сделаем! В Китае нет ничего, зато людей много. Дедушка выпрямился и велел: — Заберите тела наших братьев! Толпа рассредоточилась. Люди начали переносить тела павших бойцов с гаоляновых полей по обе стороны от шоссе и складывать на насыпи к западу от моста в ряд, головой на юг, ногами на север. Отец вел дедушку, пересчитывая погибших. Он увидел Ван Вэньи, его жену, Фана Шестого и Фана Седьмого, Горниста Лю, Четвертого Чахоточного… множество знакомых и незнакомых. Лицо дедушки без конца сводило судорогой от боли, его вдоль и поперек изрезали морщины, а из глаз текли слезы, которые при свете факелов напоминали струи раскаленного чугуна. Дедушка спросил: — А где Немой? Доугуань, ты видел дядю Немого? Отец тут же вспомнил, как Немой острым кинжалом отрубил япошке голову и голова с криком полетела по воздуху. Он сказал: — На грузовике. Несколько факелов приблизились к автомобилю, трое мужчин запрыгнули в кузов и спустили Немого. Дедушка подбежал и подставил плечо под спину Немого, тут же подоспели еще двое, один поддерживал Немого за голову, а второй – за ноги, так они втроем, спотыкаясь, выбрались на насыпь. Тело Немого уложили на западном краю насыпи рядом с другими. Немой согнулся в поясе, а в руке все еще сжимал окровавленный длинный кинжал. Глаза были широко распахнуты, а рот зиял, словно дыра, как будто Немой собирался закричать. |