Книга Красный гаолян, страница 78 – Мо Янь

— Готовы трудиться на госпожу.

— Тогда расходимся.

Работники собрались во флигеле в восточном дворе и шушукались, обсуждая произошедшее, а дядя Лохань утихомирил их:

— Спать ложитесь! Завтра рано вставать!

Посреди ночи дядя Лохань встал, чтобы добавить мулам травы, и услышал, как бабушка плачет на западном дворе.

Наутро дядя Лохань встал пораньше и вышел за ворота, чтобы обойти усадьбу по кругу. Ворота западного двора были плотно закрыты, а во дворе тихо. Он вернулся в восточный двор, встал на высокую лавку и заглянул в западный двор: бабушка спала, сидя на ковре, прислонившись спиной к стене.

В следующие три дня все в доме Шаней перевернули вверх дном. Дядя Лохань и работники винокурни натерлись вином, вытащили во двор одеяла, постельные принадлежности, циновки с канов, кухонную утварь и всякую мелочовку, облили гаоляновым вином и подожгли, а золу закопали поглубже.

Когда освободили помещения, дядя Лохань поднес бабушке пиалу с гаоляновым вином, на дне которой лежали те самые медные ключи. Он сказал:

— Госпожа, ключи уже трижды прокипятили в вине.

Бабушка ответила:

— Дядюшка, пусть ключи останутся у тебя. Мое имущество – твое имущество.

Дядя Лохань так перепугался, что дар речи потерял, а бабушка продолжила:

— Дядюшка, сейчас не время отказываться. Сходи купи материи, надо все тут обустроить, найми людей, чтоб пошили постельное белье и сетки против насекомых. Не бойся тратить деньги. А еще вели работникам принести вина и облить все внутри и снаружи, каждый угол.

— Это сколько же вина нужно? – спросил дядя Лохань.

— Сколько нужно, столько и используйте.

Работники принесли на коромыслах несколько ведер вина и облили все вокруг. Бабушка стояла в винных парах, растянув губы в улыбке.

На эту масштабную дезинфекцию ушло девять чанов вина. Когда все облили, бабушка велела работникам взять новые тряпки, вымочить в вине и протереть все, что можно протереть, по несколько раз. После этого стены побелили известью, окна и двери покрасили, на кан постелили свежую солому, поверх новую циновку, обустроив новый мир.

По окончании работ бабушка выдала каждому из работников по три серебряных юаня.

Торговля вином под руководством бабушки и дяди Лоханя набирала обороты.

На десятый день после «большой дезинфекции» пары вина рассеялись, и приятно пахло свежей побелкой. Бабушка с легким сердцем отправилась в деревню и купила ножницы, красную бумагу, серебряные иголки, золотые нити и еще кучу женских штучек. Вернувшись домой, она забралась на кан и, повернувшись лицом к окнам, оклеенным новой белой бумагой, взяла ножницы и принялась вырезать бумажные узоры, чтобы наклеить на окна. У бабушки были золотые руки, в девичестве в родительском доме она очень часто занималась вырезанием из бумаги и вышиванием в компании девочек-соседок и зачастую превосходила их в мастерстве. Бабушка была видной мастерицей и внесла значительный вклад в развитие искусства вырезания из бумаги в нашем дунбэйском Гаоми.

В Гаоми рисунки из бумаги получаются ажурными, но без излишеств, в них воплощается полет фантазии и самобытный стиль.

Бабушка взяла ножницы и для начала вырезала из красной бумаги квадрат, а затем ее душу внезапно словно молния поразила тревога, и хотя она продолжала сидеть на кане, душа ее давно уже вылетела за окно и кружила над морем гаоляна, словно голубь… Бабушка с детства редко выходила за ворота и почти ни с кем не общалась, сидела взаперти, практически в изоляции. Когда она более или менее подросла, то по воле родителей второпях вышла замуж – что говорится, «родители решили, сваха познакомила». Но за последние десять с лишним дней все перевернулось с ног на голову, словно ветер поменял направление, дождь переворошил ряску, и на озере сплошь плавали поломанные листья лотоса да пара уточек-мандаринок. За эти десять с небольшим дней бабушкино сердце то купалось в меду, то погружалось в ледяную воду, то варилось в крутом кипятке, то вымачивалось в гаоляновом вине – оно обрело тысячу разных вкусов и покрылось десятью тысячами шрамов. Бабушка ждала чего-то, но сама не понимала чего. Она взяла ножницы, не зная, что бы вырезать, все ее оригинальные задумки рассыпались из-за хаоса произошедших событий. Мысли прыгали с одного на другое, бабушка услышала, как с осенних равнин и гаоляновых полей, источавших запах вина, донесся жалобный стрекот кузнечика. Бабушка словно бы увидела перед собой это маленькое ярко-зеленое насекомое, сидевшее на светло-красном гаоляне и крошечными тонкими усиками задевавшее крылья. Бабушке на ум внезапно пришла смелая и оригинальная идея: вырезать кузнечика, который выпрыгнул из прекрасной клетки, сидит теперь на покрывале и стрекочет.