Онлайн книга «Красный гаолян»
|
Сначала бабушка даже обрадовалась, что Ласка ожила, но радость быстро сменилась ужасом. — Сестренка, ты чего? Сестренка? Вторая бабушка разразилась бранью: — Сукины дети! Не ждите пощады! Вы сгубили мое тело, но душу мою не сгубите! Я с вас шкуру живьем спущу, жилы повыдергиваю! Голос был не похож на голос Ласки – казалось, его обладательнице уже далеко за пятьдесят. Бабушка попятилась. Веки Ласки все так же трепетали с бешеной скоростью, изо рта вырывались дикие крики и проклятья, аж крыша сотрясалась, и все присутствующие похолодели от страха. Дедушка ясно увидел, что тело Ласки от шеи и ниже застыло, словно деревянная палка, и не понимал, откуда у нее берутся силы для истошных воплей. Он не знал, что делать, и послал отца на восточный двор за дядей Лоханем. Страшные крики Ласки были слышны даже там. В комнате у дяди Лоханя собрались семь или восемь работников винокурни, которые с жаром обсуждали происходящее, однако при виде отца замолчали. Отец сказал: — Дядя Лохань, названый отец зовет! Лохань вошел в комнату, искоса посмотрел на вторую бабушку, а потом вывел дедушку наружу. Отец тоже увязался за ними. Дядя Лохань тихонько сказал: — Хозяин, она давно умерла, не понятно, что за бес вселился в тело. Еще не успели отзвучать его слова, как вторая бабушка громко завопила: — Лю Лохань, сучий ты потрох! Ждет тебя страшная смерть. Жилы вырвут, кожу спустят, хрен отрубят… Дедушка и дядя Лохань переглянулись и замолчали. Дядя Лохань подумал немного и велел: — Надо обмыть ее водой из низины, та вода демонов изгоняет. Вторая бабушка в комнате не переставала ругаться на чем свет стоит. Дядя Лохань принес в глиняном сосуде грязной воды и привел с собой четырех крепких работников винокурни и тут услышал, как Ласка в комнате безудержно расхохоталась: — Лохань, Лохань, лей давай! Тетка твоя напьется! Отец увидел, как один из работников винокурни взял воронку, которой разливали гаоляновое вино на продажу, и с силой вставил в рот Ласки, а второй поднял сосуд и начал вливать воду. Вода в воронке закручивалась и стекала вниз так быстро, что трудно было поверить, будто вся она попадает в живот Ласки. Когда в нее влили всю воду, вторая бабушка притихла. Живот ее был совершенно плоским, а в груди что-то булькало, словно бы она дышала. Все с облегчением перевели дух. Дедушка Лохань объявил: — Хватит! Отец снова услышал топот на крыше, словно бы там шастает черный кот. На лице Ласки опять расцвела очаровательная улыбка. Шея вытянулась, как у кукарекающего петуха, кожа натянулась так, что стала прозрачной, а изо рта хлынула фонтаном мутная вода. Столб воды бил четко по вертикали, а на высоте больше двух чи внезапно раскрывался, как лепестки хризантемы, которые осыпались на новое погребальное одеяние. Фонтан так напугал четырех работников винокурни, что они пустились наутек. Вторая бабушка пронзительно закричала: — Бегите, бегите, все равно не убежать! Не скрыться! Монах убежит, а храм никуда не денется. От этого крика у них душа ушла в пятки, парни жалели, что у них всего по две ноги. Дядя Лохань с мольбой посмотрел на дедушку, а тот в ответ с мольбой посмотрел на дядю Лоханя, их взгляды встретились, превратившись в два беспомощных вздоха. Ласка ругалась еще яростнее, ее руки и ноги сводило судорогой. |